«Что значит у нас человек, который не путешествовал?»
– Пауль Флеминг, знаменитый немецкий поэт XVII в.

В Кайзерсверте есть небольшая, даже скромная работа Берта Герресхайма с названием HOMO VIATOR. Человек странствующий, путник... 

"Въ Нидерландахъ кампанія 1702 г. началась осадою гор. Кейзерсверта (близъ Дюссельдорфа), гдѣ заперся 5-тыс. франц. г-зонъ Бленвиля"
Подробнее про то, как пока в России Пётр занимается закладкой нового города, в Дюссельдорфе курфюрст отказывается от армянского трона, в Европе а это время коварно делят испанское наследство. И там такой клубок противоречий, скажу я вам, дорогие читатели и гости Дюссельдорфа...

К 1880 году Дюссельдорф состоял из шести районов: Старый город (первоначальный Дюссельдорф, деревня на Дюсселе), Карлсштадт («город Карла), Нойштадт («новый город»), Фридрихсштадт («город Фридриха»), Кёнигсштадт («королевский город») и Пемпельфорт.
Кёнигсштадт или «королевский город» - это теперешний "центр" и район Штадтмитте - вокруг Кё.
И, всё-таки, город ещё деревенский!

Фотоглазом увиденное в февральское воскресенье на "Рейнской дуге" в Дюссельдорфе: "Качаются под ветром деревья - и это картина для меня и новая и привычная". Слова философа: "Жители городов полагают, что сельский пейзаж приятен лишь половину года. Я же черпаю для себя наслаждение в изяществе зимней природы и убежден, что она трогает нас не меньше, чем очарования, щедрой рукой высыпаемые летом. Внимательному глазу любой день года откроет свою красоту"...

"Январь 1933 года был роковым как для Германии, да и для всего мира"
- говорится о событиях 85-летней давности в книге, которую я сейчас читаю

Непременно должна процитировать мнение Луи Лохнера из его книги "Кровавый контракт. Магнаты и тиран: Круппы, Боши, Сименсы и Третий рейх" - там есть то, что касается одной непростой для понимания дюссельдорфской темы (которой посвящена отдельная глава) - злосчастной «Дюссельдорфской речи».

Кевелар (Kevelaer или Кевлар), как о нём писала в старых уважаемых энциклопедиях — город "...прославлен прекрасною балладою Гейне "Паломничество в Кевлар"..."

Приведу здесь один перевод на русский, написанный в 1946 году.

Это такой анти-новый-год. Между закончившимся и не начавшимся - пауза.

Мой 2017-ый завершился 1979-ым и спонтанным обсужденим "как приготовить уксус" (и не потому, что я что-то готовила в этот день...

"Эта женщина живёт даянием путешественников, которым сообщает исторические сведения..."
:-)

Ещё раз про «Немецкий ландшафт души – Рейн» 19-го века. С точки зрения и в очерках русского. Князя Мещерского. 1844 год. "Очерки русского путешественника". Об этих местах многие рассказывали.

А пока - князь Мещерский. Начало - в Бонне (путешественник движется из Кёльна, интересно его описание встречи с немцами на дороге - они очень гостеприимны), далее - Кёнигсвинтер и Драхенфельс.

У нас длинная осень. Я дома. Осень со мной, дома, я на неё гляжу) Несу листья (или бобы, или шишки, веточки всякие) - они опадают в гнездо. А гнездо устроено у домашнего "боя" в голове. Так он (Снусмумрик) лучше представляет осень...

Вам доводилось читать о себе в книге?.. Мне тоже нет.

А теперь читаю (не свою книгу) и удивляюсь, к чему может привести экскурсия - пусть к одному эпизоду, но менее удивительнее от этого мне не становится.

"...буря улеглась. Хозяева дали Петеру мешок с листьями вместо подушки, пожелали ему спокойной ночи, и все улеглись спать..."

Сказка на ночь. Отрывочно. Кому не спится, читайте полностью там.

Действие происходит в лесу (Шварцвальд) и частично на Рейне.

"Вильм Красивый был молодой, статный парень, лучший танцор среди плотогонов и стекольщиков, ... вдруг ни с того ни с сего разбогател! Одни говорили, что он нашел в лесу под старой елью горшок серебра. Другие уверяли, что где-то на Рейне он подцепил..."

"...Впрочем, я бы желал привести сюда поклонников моды,
богачей наших и указать им, как всё просто и мило..."

Литератор Ф. Н. Глинка, поведавший об одной новой резиденции (Павловск, 1814 год) и жизни в ней в «Письмах к другу». Строки местами передают атмосферу другого места - Дюссельдорфа и одной старой резиденции - розового же дворца в Бенрате.

Это небольшое произведение по сути представляет собой панегирик городу.

«Прогулка в Академию художеств»

Нет, не в Дюссельдорфскую. Русский поэт К. Н. Батюшков в своей «Прогулке в Академию художеств» описал послевоенный  (война с Наполеоном) Санкт-Петербург. Читаю и подчёркиваю, находя совпадения с моим видением моего города: "...чувствовать красоту истинно полезного и предается первому движению благородной души своей. ..."

"О радость! я стою при рейнских водах!", "Мы здесь, о Рейн, здесь! .."

Пушкин назвал "лучшим стихотворением" Батюшкова историческую элегию "Переход через Рейн", созданную в 1816 — 1817 годы. "Переход через Рейн" описывает события 1814 года. Батюшков был участником перехода, по горячим следам сообщившим в январском письме: "Итак, мой милый друг, мы перешли за Рейн, мы во Франции..."

В моей избе-читальне 19 век опять :-) А там про книжный шкаф 19 века, а в нём - научнопопулярный энциклопедический иллюстрированный периодический журнал «Живописное обозрение», вместе с которым началась эра популярных массовых иллюстрированных журналов. Про Рейн, Кёльн, Берлин...

"Но вот самое важное открытие, которое я сделал во время своего путешествия: я нашел настоящее ..."

В прошлые выходные заглянула на традиционный библио-фестиваль на Кё. Много самых разных книг и знакомых имён (и русских, что важно! - Пушкин и Билибин порадовали, Книга скитаний Паустовского удивила даже)...
И Карла Иммермана книга продавалась, о котором давно хотела рассказать. Это знак - попалась его повесть, где он идеализирует наши местные деревни и вестфальских крестьян-хуторян. Читаю, исследую местную культуру с Иммерманом.

- ... господин фон Мюнхгаузен, нехорошо, и всем людям он врет, и везде он врал, а они так глупы, что постоянно верят ему, хотя он не говорит ни слова правды.

- Довольно, Карл, остальное можешь досказать за дверью, - сказал, обернувшись, Мюнхгаузен.

Так как я занимаюсь градоведением и мой главный объект изучения городской жизни - Дюссельдорф, а слова Итало Кальвино я сознательно беру эпиграфом к этому журналу и размышляю много над ними в процессе изложения своих рассказов и мыслей для книги, то вернусь сегодня ещё раз к его замечательной и удивительной книги вот с таким фрагментом.