Зачитываюсь и любуюсь иллюстрациями

Я простыла и у меня "читальный" режим. Об архитектуре вообще, средневековье, Германии и фахверке. Книги, книги, книги - старые и новые, толстые и тонкие, и даже огромные.

Вот как можно изображать старинную архитектуру.

Nuernberg дома Германии

Рисунок построек из Нюрнберга. Пополняя копилку интересного,читаю часто цитироемого мной интереснейшего (тамошнего, а оттого и немецкого) автора аргентинского происхождения Пабло де ла Рьестра - художника и историка. Его "Готическая архитектура немецких земель. Сущность немецкой готики" прекрасна!

Сколько Дюссельдорфа во Флоренции?

Сколько Дюссельдорфа во Флоренции? Фрагмент экскурсии по знаменитой Галерее Уффици:

"Спускаемся на второй этаж… ЗАЛЫ 46-55 Маршрут продолжается в «синих» залах на втором этаже галереи, посвященным живописи художников-иностранцев 17-ого и 18-ого веков. Большинство картин, часто небольшого размера, написаны фламандскими и голландскими мастерами, искусство которых высоко ценилось семьёй Медичи. Их называли «мастерами тонкой кисти» из-за тщательно выписанных мельчайших деталей. Многие из произведений были приобретены Козимо III во время его путешествия по Голландии в 1668-1669 годах. Другая часть произведений, представленных здесь, были привезены Анной Марией Луизой Медичи по её возвращении из Дюссельдорфа во Флоренцию после смерти мужа Иоганна Вильгельма Пфальцского в 1717 году.

Голландские художники, которым протестанство запрещало изображение религиозных сюжетов, в основном писали портреты, натюрморты, пейзажи и бытовые сцены. Произведения фламандских мастеров из коллекции глубоко религиозной Анны Мании Луизы, наоборот, изобилуют библейскими сюжетами".

Найдено на сайте Uffizi.org - онлайн путеводителе по галерее Уффици, одному из самых знаменитых и старейших музеев Италии и мира. Очень интересно и толково, кстати, на том сайте!

Герресхайм, ещё кое-что.

В литературе есть упоминание Герресхайма ("Жестяной барабан" Гюнтера Грасса):

"...неподалеку от Юлихерштрассе заведение, которое назвал просто и четко: "Прокат собак". Там я и взял напрокат Люкса, сильного, чуть зажиревшего ротвейлера, чёрного и блестящего. С ним я ходил гулять... Люкс часто водил меня на берег Рейна. Там он облаивал пароходы. Ещё он часто водил меня к Рату, в Графенбергский лес. Там он облаивал парочки.

В конце июля пятьдесят первого года Люкс отвёл меня в Герресхайм, пригород Дюссельдорфа, который при помощи кое-какой промышленности, большого стекольного завода например, скрывал, хоть и с трудом, своё деревенское происхождение.

За Герресхаймом сразу начинались садовые участки, а между, возле, позади участков расставило свои ограды пастбище, колыхались поля, - по-моему, то была рожь..."

Далее в произведении непростые (замысловатые, символические описания).

И я добавлю в копилку немного информации по нескольким историческим и малоизвестным моментам, характеризующем этот район, бывший пригород Дюссельдорфа, который - с помощью стекла -  "скрывал, хоть и с трудом, своё деревенское происхождение".

Старина и деревенское Несколько улиц Герресхайма сохранили деревенскую атмосферу - они расположены в черте старого - ранее окружённого крепостной стеной - города Герресхайма. Фахверковые постройки обрамляют площадь перед аббатской церковью XIII века. Есть и замок, "припрятанный на задворках". К постойкам рыцарского "водного" замка XV века Кваденхоф подойти нельзя, так как в настоящее время оно находится в частном владении, но несложно рассмотреть его с расстояния в несколько шагов, пройдя в подворотню - её вы отыщите справа от церкви, меж двумя фахверковыми домами.

История и религия В этом районе есть улица, которая называется Паломнической (Pilgerstrasse). Она ведёт к небольшой часовне, где прежде хранили реликвию - землю с кровью Христа, пролитую им на Голгофе. И до сих пор именно до этой часовни проходит ежегодный крестный ход с драгоценной реликвией.

В этом районе рядом со старым кладбищем (а теперь - сквером для детских игр) есть памятник "ведьмам", сожжённым в Герресхайме в XVIII веке. 19 августа 1738 года в этом небольшом городке под Дюссельдорфом (и бывшем женском аббатстве) произошло законно-официальное сожжение двух женщин: были казнены 16-летняя Елена и её 46-летняя соседка, мать троих детей, Агнес и стало последним в истории казней по подозрению в колдовстве - женщины под пытками признались, что они занимались колдовством. Через 250 лет - в 1989 году - в Герресхайме был открыт памятник жертвам 18 века, последним "ведьмам" на Нижнем Рейне. Инициатива возведения объекта принадлежит историку Монике Бунте. Сцена сожжения ведьм изображена также на памятной колонне (фонтане), установленной в честь 1100 летия Герресхайма в 1973 году. Его вы найдёте на площади Геррикуса (Gerricusplatz), автор - известный дюссельдорфский скульптор Карл-Хайнц Кляйн (Karl-Heinz Klein)

Война и смерть Местное кладбище находится к востоку от поселения - в лесу, отсюда и название: Лесное кладбище (Вальдфридхоф/Waldfriedhof) в Герресхайме. Здесь похоронены советские военнопленные и угнанные на принудительные работы. Имеется список с именами 507 захороненных военнопленных, 493 из которых поступили из ближайшего лазарета Ам Гальберг. Здесь есть также и старое еврейское кладбище.

Производство стекла и итальянское В Германии Герресхайм был известен своей станцией на линии железной дороги из Дюссельдорфа в Эльбертфельд (нынешний Вупперталь), что удобно для организации промышленного дела. Предприниматель Фердинанд Хайе в 1864 году открыл здесь крупное фабричное производство и пригласил в Герресхайм (независимый городок Герресхай был поглощён в 1909 году Дюссельдорфом) лучших стеклодувов Европы, в основном из Прибалтики и Силезии. Топонимика это подтверждает: есть улицы с названиями Бутылочников, Рижская и Балтийская, например.

Производство стекла включает в основном следующие технологические операции: подготовку сырьевых материалов (сушка, измельчение); приготовление стекольной шихты (дозировку и смешение компонентов); варку стекломассы; выработку (формование) из нее материалов и изделий; термическую, механическую или химическую обработку изделий для улучшения свойств. Варка стекломассы (стекловарение) —главнейшая и самая сложная операция всего стекольного производства, производится чаще всего в ванных печах непрерывного действия, представляющих собой бассейны, сложенные из огнеупорных материалов. При варке специальных стекол (оптических, цветных и т. п.) используют горшковые печи. При нагревании шихты до 1100... 1150 °С происходит образование силикатов (силикатообразование) сначала в твердом виде, а затем в расплаве. Образуется стекломасса. Эта стекломасса насыщена газовыми пузырьками и неоднородна по составу. Для осветления и гомогенизации стекломассы ее температуру повышают до 1500...1600 °С. Стекловарение завершается охлаждением (студкой) стекломассы до температуры, при которой она приобретает вязкость, требуемую для выработки стеклоизделий принятым методом (вытягиванием, прокатом, прессованием, литьем, выдуванием и др.). Закрепление формы изделия осуществляют быстрым охлаждением. При этом вследствие низкой теплопроводности стекла возникают большие перепады температур, вызывающие внутренние напряжения в стеклоизделии. Поэтому обязательная операция после формования — отжиг, т. е. охлаждение изделий по специальному ступенчатому режиму: быстрое — до начала затвердевания стекломассы, очень медленное — в момент перехода стекла от пластического состояния к хрупкому (собственно отжиг) и вновь быстрое — до нормальной температуры. Отжиг может производиться сразу при формировании изделий или после повторного нагрева до температуры начала размягчения.

А в наше время Герресхайм облюбовали итальянцы, поселившиеся в Дюссельдорфе: это семьи переселенцев 50-60-е годов XX века, нашедших в этом районе работу на стекольном заводе. Завода в Герресхайме с 2005 года больше нет, зато есть многочисленные итальянцы и итальянские точки питания.

А таким будет квартал на месте фабрики.

Как мы вчера гуляли на востоке Дюссельдорфа.

В марте в рамках проекта "Прогулок со смыслом" (КлубОК с приятными спутниками :-) ходили гулять по Дюссельдорфу - в этот раз подальше от центра (7 километров) и опять туда, где есть что посмотреть, но о чём неведомо туристам. И путеводители не написаны /пока/.

Гуляли в Герресхайме примерно 6 километров и 3 часа (+ на полчаса посетили аббатскую церковь, посидели там на особенных местах) в этом пригороде Дюссельдорфа - солнце и цветение, стекло, кирпичи, фахверк радовали.

Какой он, этот самый восточный и окраинный район Дюссельдорфа? Рабочий городок или деревня с фахверком? 13 век или 19? Почему у этого района такое название рассказала, а почему у популярного дюссельдорфского скульптора точно такая же фамилия - упустила... Кому интересно, спрашивайте, отвечу :-)

Попали, всё-таки, после обеда итальянским мороженым, внутрь "жемчужины" - туда, где хранятся мощи уважаемого антипапы, закончившего свою жизнь на каторге. Про стеклотару рассказала и про аббатство, а также про Марину-Маргариту поведала и где прятали Яна Веллема (от бомбардировок) показала, о печальном и военном, о сжигании несчастных "ведьм" в 18!веке не утаила.

После первой насыщенной части - был добровольный (и бонусом) заход в "Дикий парк" Дюссельдорфа - покормить оленей, брали с собой морковку и яблоки для кормёжки нежнейших диких существ. Которых в этот день люди добрые и мы среди них закидали кормом закормили :-)

Что понравилось, спрашивала.

Распятие 10 века, аббатская площадь, спрятанный от всех двор-замок и бабушка, живущая в нём, задворки, "витражный синий" дом (а точнее - ряд домов), кирпичи, цветы, рабочие "некрасивые" домишки для "понаехавших фабрично-заводских".

Погода порадовала и двери нашлись новые и очень интересно "придуманные" дома!

А когда одна из дам сказала: "Не верится, что это Дюссельдорф", тут же обнаружилась скамейка с надписью "Кёнигс-Аллее" :-) Это Дюссельдорф - и ещё какой!

Сказочник Жуковский (работал в Дюссельдорфе)

Начну издалека: Гримм, Перро, Жуковский. Сказки.

Одна, к примеру, сказка написана Жуковским в 1831  и впервые напечатана в журнале «Европеец», 1832, № 1 под заглавием «Сказка о спящей царевне». Жуковский русифицировал сказку, введя некоторые русские народные черты. Литературоведы говорят также, что...

...Источником для неё послужили публикации и литературные обработки западноевропейских — немецких и французских — сказок. Немецкую сказку под заглавием «Dornröschen» («Шиповник») опубликовали братья Гримм в указанном выше сборнике, а Жуковский напечатал перевод, озаглавленный «Царевна-шиповник», в журнале «Детский собеседник» (1826).

...Французский вариант сказки литературно обработал, под заглавием «La belle au bois dormant» («Красавица, спящая в лесу»), французский писатель Шарль Перро в своем известном сборнике «Contes de Fées» («Волшебные сказки»).

...Жуковский объединил оба варианта сказки и переложил их четырехстопным хореем с одними мужскими парными рифмами, то есть стихом, почти тождественным стиху пушкинских сказок «О царе Салтане», «О мертвой царевне», «О золотом петушке», где, однако, мужские парные рифмы чередуются с женскими.

Десятилетие спустя, уже в Германии, он много переводил и написал другую сказку, и там тоже - капельки крови и яблоки, и злая мачеха... Названа сказка ТЮЛЬПАННОЕ ДЕРЕВО - написана белым стихом, развязка необыкновенная:

Молчали; и у всех на сердце было Спокойно, как бывает всякой раз, Когда...

Жуковский неоднократно пересматривал и переделывал текст сказки, при этом он, по мнению специалистов, "ослаблял чисто сказочные черты стиля и усиливал религиозно-дидактический элемент рассказа, придавая последнему характер притчи, соответственно своим религиозным настроениям в последние годы жизни".

Можжевельник, миндальное или тюльпановое дерево? В рукописи произведение ошибочно озаглавлено «Миндальное дерево», Сказка и представляет собою переложение прозаического текста №47 из сборника братьев Гримм, Якова и Вильгельма, «Kinder und Haus Märchen» («Детские и домашние сказки»). В сказке «Von dem Machandelboom (Vom Wacholderbaum)» («О можжевеловом дереве») - текст у братьев "людоедский" ("Меня мачеха убила, Мой отец меня же съел")... У Жуковского же дело обходится "неумышленным" убийством и неведением ("Отец родной не ведает о том"), чудесным погребением и превращением и потом - местью-карой.

А тюльпановые деревья в Дюссельдорфе есть, это не сказка!

А вот и сказка

Однажды жил, не знаю где, богатый И добрый человек. Он был женат И всей душой любил свою жену; Но не было у них детей; и это Их сокрушало, и они молились, Чтобы господь благословил их брак; И к господу молитва их достигла. Был сад кругом их дома; на поляне Там дерево тюльпанное росло. Под этим деревом однажды (это Случилось в зимний день) жена сидела И с яблока румяного ножом Снимала кожу; вдруг ей острый нож Легонько палец оцарапал; кровь Пурпурной каплею на белый снег Упала; тяжело вздохнув, она Подумала: «О! если б бог нам дал Дитя, румяное как эта кровь И белое как этот чистый снег! И только что она сказала это, в сердце Ее как будто что зашевелилось, Как будто из него утешный голос Шепнул ей: «Сбудется». Пошла в раздумье Домой. Проходит месяц — снег растаял; Другой проходит — все в лугах и рощах Зазеленело; третий месяц миновался — Цветы покрыли землю, как ковер; Прошел четвертый — все в лесу деревья Срослись в один зеленый свод, и птицы В густых ветвях запели голосисто, И с ними весь широкий лес запел. Когда же пятый месяц был в исходе — Под дерево тюльпанное она Пришла; оно так сладко, так свежо Благоухало, что ее душа Глубокою, неведомой тоскою Была проникнута; когда шестой Свершился месяц — стали наливаться Плоды и созревать; она же стала Задумчивей и тише; наступает Седьмой — и часто, часто под своим Тюльпанным деревом она одна Сидит, и плачет, и ее томит Предчувствие тяжелое; настал Осьмой — она в конце его больная Слегла в постелю и сказала мужу В слезах: «Когда умру, похорони Меня под деревом тюльпанным»; месяц Девятый кончился — и родился У ней сынок, как кровь румяный, белый Как снег; она ж обрадовалась так, Что умерла. И муж похоронил Ее в саду, под деревом тюльпанным.

И горько плакал он об ней; и целый Проплакал год; и начала печаль В нем утихать; и наконец утихла Совсем; и он женился на другой Жене, и скоро с нею прижил дочь. Но не была ничем жена вторая На первую похожа; в дом его Не принесла она с собою счастья. Когда она на дочь свою родную Смотрела, в ней смеялася душа; Когда ж глаза на сироту, на сына Другой жены, невольно обращала, В ней сердце злилось: он как будто ей И жить мешал; а хитрый искуситель Против него нашептывал всечасно Ей злые замыслы. В слезах и в горе Сиротка рос, и ни одной минуты Веселой в доме не было ему.

Однажды мать была в своей каморке, И перед ней стоял сундук открытый С тяжелой, кованной железом кровлей И с острым нутряным замком; сундук Был полон яблок. Тут сказала ей Марлиночка (так называли дочь): «Дай яблочко, родная, мне». — «Возьми», — Ей отвечала мать. «И братцу дай», — Прибавила Марлиночка. Сначала Нахмурилася мать; но враг лукавый Вдруг что-то ей шепнул; она сказала: «Марлиночка, поди теперь отсюда; Обоим вам по яблочку я дам, Когда твой брат воротится домой». (А из окна уж видела она, Что мальчик шел, и чудилося ей, Что будто на нее с ним вместе злое Шло искушенье.) Кованый сундук Закрыв, она глаза на двери дико Уставила; когда ж их отворил Малютка и вошел, ее лицо Белее стало полотна; поспешно Она ему дрожащим и глухим Сказала голосом: «Вынь для себя И для Марлиночки из сундука Два яблока». При этом слове ей Почудилось, что кто-то подле громко Захохотал; а мальчик, на нее Взглянув, спросил: «Зачем ты на меня Так страшно смотришь?» — «Выбирай скорее!» — Она, поднявши кровлю сундука, Ему сказала, и ее глаза Сверкнули острым блеском. Мальчик робко За яблоком нагнулся головой В сундук; тут ей лукавый враг шепнул: «Скорей!» И кровлею она тяжелой Захлопнула сундук, и голова Малютки, как ножом, была железным Отрезана замком и, отскочивши, Упала в яблоки. Холодной дрожью Злодейку обдало. «Что делать мне?» — Подумала она, смотря на страшный

Захлопнутый сундук. И вот она Из шкапа шелковый платок достала, И, голову отрезанную к шее Приставив, тем платком их обвила Так плотно, что приметить ничего Не можно было, и потом она Перед дверями мертвого на стул (Дав в руки яблоко ему и к стенке Его спиной придвинув) посадила; И наконец, как будто не была Ни в чем, пошла на кухню стряпать. Вдруг Марлиночка в испуге прибежала И шепчет: «Посмотри туда; там братец Сидит в дверях на стуле; он так бел; И держит яблоко в руке; но сам Не ест; когда ж его я попросила, Чтоб дал мне яблоко, не отвечал Ни слова, не взглянул; мне стало страшно». На то сказала мать: «Поди к нему И попроси в другой раз; если ж он Опять ни слова отвечать не будет И на тебя не взглянет, подери Его покрепче за ухо: он спит». Марлиночка пошла и видит: братец Сидит в дверях на стуле, бел как снег; Не шевелится, не глядит и держит, Как прежде, яблоко в руках, но сам Его не ест. Марлиночка подходит И говорит: «Дай яблочко мне, братец». Ответа нет. Тут за ухо она Тихонько братца дернула; и вдруг От плеч его отпала голова И покатилась. С криком прибежала Марлиночка на кухню: «Ах! родная, Беда, беда! Я братца моего Убила! Голову оторвала Я братцу!» И бедняжка заливалась Слезами и кричала криком. Ей Сказала мать: «Марлиночка, уж горю Не пособить; нам надобно скорей Его прибрать, пока не воротился Домой отец; возьми и отнеси

Его покуда в сад и спрячь там; завтра Его сама в овраг я брошу; волки Его съедят, и косточек никто Не сыщет; перестань же плакать; делай, Что я велю». Марлиночка пошла; Она, широкой белой простынею Обвивши тело, отнесла его, Рыдая, в сад, и там его тихонько Под деревом тюльпанным положила На свежий дерн, который покрывал Могилку матери его... И что же? Могилка вдруг раскрылася, и тело Взяла, и снова дерн зазеленел На ней, и расцвели на ней цветы, И из цветов вдруг выпорхнула птичка, И весело запела, и взвилась Под облака, и в облаках пропала. Марлиночка сперва оторопела; Потом (как будто кто в ее душе Печаль заговорил) ей стало вдруг Легко — пошла домой и никому О бывшем с нею не сказала. Скоро Пришел домой отец. Не видя сына, Спросил он с беспокойством: «Где он?» Мать, Вся помертвев, поспешно отвечала: «Ранехонько ушел он со двора И все еще не возвращался». Было Уж за полдень; была пора обедать, И накрывать на стол хозяйка стала. Марлиночка ж сидела в уголку, Не шевелясь и молча; день был светлый; Ни облачка́ на небе не бродило, И тихо блеск полуденного солнца Лежал на зелени дерев, и было Повсюду все спокойно. Той порою Спорхнувшая с могилы братца птичка Летала да летала; вот она На кустик села под окошком дома, Где золотых дел мастер жил. Она, Расправив крылышки, запела громко.

«Зла мачеха зарезала меня; Отец родной не ведает о том; Сестрица же Марлиночка меня Близ матушки родной моей в саду Под деревом тюльпанным погребла». Услышав это, золотых дел мастер В окошко выглянул; он так пленился Прекрасной птичкою, что закричал: «Пропой еще раз, милая пичужка!» — «Я даром дважды петь не стану, — птичка Сказала, — подари цепочку мне, И запою». Услышав это, мастер Богатую ей бросил из окна Цепочку. Правой лапкою схвативши Цепочку ту, свою запела песню Звучней, чем прежде, птичка и, допевши, Спорхнула с кустика с своей добычей, И полетела далее, и скоро На кровлю домика, где жил башмачник, Спустилася и там опять запела: «Зла мачеха зарезала меня; Отец родной не ведает о том; Сестрица же Марлиночка меня Близ матушки родной моей в саду Под деревом тюльпанным погребла». Башмачник в это время у окна Шил башмаки; услышав песню, он Работу бросил, выбежал на двор И видит, что сидит на кровле птичка Чудесной красоты. «Ах! птичка, птичка, — Сказал башмачник, — как же ты прекрасно Поешь. Нельзя ль еще раз ту же песню Пропеть?» — «Я даром дважды не пою, — Сказала птичка, — дай мне пару детских Сафьянных башмаков». Башмачник тотчас Ей вынес башмаки. И, левой лапкой Их взяв, свою опять запела песню Звучней, чем прежде, птичка и, допевши, Спорхнула с кровли с новою добычей, И полетела далее, и скоро На мельницу, которая стояла Над быстрой речкою во глубине Прохладный долины, прилетела.

Был стук и шум от мельничных колес, И с громом в ней молол огромный жернов; И в воротах ее рубили двадцать Работников дрова. На ветку липы, Которая у мельничных ворот Росла, спустилась птичка и запела: «Зла мачеха зарезала меня», Один работник, то услышав, поднял Глаза и перестал рубить дрова. «Отец родной не ведает о том»; Оставили еще работу двое. «Сестрица же Марлиночка меня»; Тут пятеро еще, глаза на липу Оборотив, работать перестали. «Близ матушки родной моей в саду»; Еще тут восемь вслушалися в песню; Остолбеневши, топоры они На землю бросили и на певицу Уставили глаза; когда ж она Умолкнула, последнее пропев: «Под деревом тюльпанным погребла», Все двадцать разом кинулися к липе И закричали: «Птичка, птичка, спой нам Еще раз песенку твою». На это Сказала птичка: «Дважды петь не стану Я даром; если же вы этот жернов Дадите мне, я запою». — «Дадим, Дадим!» — в один все голос закричали. С трудом великим общей силой жернов Подняв с земли, они его надели На шею птичке; и она, как будто В жемчужном ожерелье, отряхнувшись, И крылышки расправивши, запела Звучней, чем прежде, и, допев, спорхнула С зеленой ветви, и умчалась быстро, На шее жернов, в правой лапке цепь, И в левой башмаки. И так она На дерево тюльпанное в саду Спустилась. Той порой отец сидел Перед окном; по-прежнему в углу Марлиночка; а мать на стол сбирала.

«Как мне легко! — сказал отец. — Как светел И тепел майский день!» — «А мне, — сказала Жена, — так тяжело, так душно! Как будто бы сбирается гроза». Марлиночка ж, прижавшись в уголок, Не шевелилася, сидела молча И плакала. А птичка той порой, На дереве тюльпанном отдохнувши, Полетом тихим к дому полетела. «Как на душе моей легко! — опять Сказал отец. — Как будто бы кого Родного мне увидеть». — «Мне ж, — сказала Жена, — так страшно! все во мне дрожит; И кровь по жилам льется как огонь». Марлиночка ж ни слова; в уголку Сидит, не шевелясь, и тихо плачет. Вдруг птичка, к дому подлетев, запела: «Зла мачеха зарезала меня»; Услышав это, мать в оцепененье Зажмурила глаза, заткнула уши, Чтоб не видать и не слыхать; но в уши Гудело ей, как будто шум грозы, В зажмуренных глазах ее сверкало, Как молния, и пот смертельный тело Ее, как змей холодный, обвивал. «Отец родной не ведает о том». «Жена, — сказал отец, — смотри, какая Там птичка! Как поет! А день так тих, Так ясен и такой повсюду запах, Что скажешь: вся земля в цветы оделась. Пойду и посмотрю на эту птичку». — «Останься, не ходи, — сказала в страхе Жена. — Мне чудится, что весь наш дом В огне». Но он пошел. А птичка пела: «Близ матушки родной моей в саду Под деревом тюльпанным погребла». И в этот миг цепочка золотая Упала перед ним. «Смотрите, — он Сказал, — какой подарок дорогой Мне птичка бросила». Тут не могла Жена от страха устоять на месте И начала как в исступленье бегать По горнице. Опять запела птичка:

«Зла мачеха зарезала теня», А мачеха бледнела и шептала: «О! если б на меня упали горы, Лишь только б этой песни не слыхать!» — «Отец родной не ведает о том»; Тут повалилася она на землю, Как мертвая, как труп окостенелый. «Сестрица же Марлиночка меня...» Марлиночка, вскочив при этом с места, Сказала: «Побегу, не даст ли птичка Чего и мне». И, выбежав, глазами Она искала птички. Вдруг упали Ей в руки башмаки; она в ладоши От радости захлопала. «Мне было До этих пор так грустно, а теперь Так стало весело, так живо!» — «Нет, — простонала мать, — я не могу Здесь оставаться; я задохнусь; сердце Готово лопнуть». И она вскочила; На голове ее стояли дыбом, Как пламень, волосы, и ей казалось, Что все кругом ее валилось. В двери Она в безумье кинулась... Но только Ступила за порог, тяжелый жернов Бух!.. и ее как будто не бывало; На месте же, где казнь над ней свершилась, Столбом огонь поднялся из земли. Когда же исчез огонь, живой явился Там братец; и Марлиночка к нему На шею кинулась. Отец же долго Искал жены глазами; но ее Он не нашел. Потом все трое сели, Усердно богу помолясь, за стол; Но за столом никто не ел, и все Молчали; и у всех на сердце было Спокойно, как бывает всякой раз, Когда оно почувствует живей Присутствие невидимого бога.

Найдено на Кё: Золотой петушок и Золотая рыбка :-)

Вот эти сказочно-застольные (или настольные?) скульптуры (статуэтки?) я рассматриваю с особым удовольствием и иногда успеваю показать экскурсантам на маршруте "Искусство мимоходом", а сегодня показываю всем читателям.

Найдено в сказочном магазине столовых приборов и прочих "красивых вещиц". 

Автор этих работ - француз Жерар Бувье (Gérard Bouvier). В Германии он известен, как "художник столовых приборов" („Besteckkünstler“).

Стекло из бункера в Дюссельдорфе вызывает интерес экспертов.

В Дюссельдорфе есть музей стекла и район Герресхайм (куда я планирую сейчас экскурсию), где в конце прошлого года нашли особенную стеклотару - тысячи старых стеклянных бутылок из послевоенного периода. Где? В бункере на территории перестраивающейся под жильё фабрики Gerresheimer Glashütte - это на востоке Дюссельдорфа, в районе Герресхайм. Кого интересует старое стекло? Специалистов. Чем вызван интерес специалистов?

Нетронутая стеклотара - это полный архив продукции 1956-1974 годов. "Это сенсация" сказал глава музея стекла Hentrich в Дюссельдорфе (Dedo Kerssenbrock-Korsig), это чудо, ведь бункер и не запирается даже. 

Через буровой ствол, который прошёл через потолок бункера, брали "пробу грунта" - только две полки были уничтожены. Находка настолько огромна, что для музея стекла материала в избытке, тысячи бутылок в хорошем состоянии - куда их переместить из подземного бомбоубежища?.. 

Фабрика Gerresheimer Glas в Дюссельдорфе был одним из крупнейших в мире производств (здесь работало до 8000 человек), работа которой была остановлена в 2005.

Иван Иванович Шишкин: Домик в Дюссельдорфе / 1865

Домик в Дюссельдорфе, 19 век, Шишкин

Холст, масло. 58,2 x 36,3 см. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Новгород

Фруктово-ягодный словарь (или шпаргалка для шнапсов, мороженого, десертов и рынка :-)

Фрукты-ягоды (ищите в названиях немецкого меню), указаны по-немецки (и во множественном числе), их латинское название (для проверки :-) и русский перевод:

• Äpfel (Malus domestica) - яблоки
• Aprikosen/Marillen (Prunus armeniaca) - абрикосы
• Birnen (Pyrus communis) - груши
• Brombeeren (Rubus fruticosus) - ежевика
• Himbeeren (Rubus idaeus) - малина
• Holunder (Sambucus nigra) - бузина
• Mirabellen (Prunus domestica) - мирабель
• Pfirsiche (Prunus persica) - персики
• Pflaumen (Prunus domestica) - сливы
• Quitten (Cydonia oblonga) - айва
• Rote Johannisbeeren (Ribes rubrum) - красная смородина
• Schwarze Johannisbeeren (Ribes nigrum) - черная смородина
• Vogelbeeren (Sorbus aucuparia) - рябина
• Wacholderbeeren (Juniperus communis) - можжевельник
• Zwetschgen (Prunus domestica) - терносливы

Причём тут шнапс?

Альтштадт в Дюссельдорфе - это исторический, старый город.

Рампа — плавное соединение дорог или частей инженерного сооружения, расположенных в разных уровнях для движения транспортных средствили пешеходов.

45 названий улиц и улочек, 8 переулков, 6 площадей, а также имеются: "город", "место" и "гора", "берег" и "стена", "казарма" и даже "рампа"...

Всем, кому не хочется заблудиться в Дюссельдорфе (в Старом городе) и интересна топонимика немецкого города, появившегося в средневековье на берегу Рейна, предназначается (и будет для них учтено в путеводителе).

Улицы Дюссельдорфа, Старый город. План города в начале 19 века

Всё то, что в полосочку на плане* - это поля, а теперь - центр города (между Кё и главным вокзалом).

Akademiestr. - улица Академическая (Художественной академии) Altestadt улица, которая дословно называется "Старый город" Andreasstr. - улица Андреаса (церкви Санкт-Андреас) Berger Str. - улица Бергская (земли Бергиш) Bolkerstr. - улица Болькер (родина Генриха Гейне) Burgplatz - площадь Замка (ныне не существующего) Eiskellerberg - улица Гора погребов-ледников Eiskellerstr. - улица Погребов-ледников Flinger Str. - улица Флингер (район на востоке Дюссельдорфа) Fritz-Roeber-Str. - улица Фрица Рёбера (художника 19 века, директора Академии) Grabbeplatz - площадь Граббе (драматург 19 века) Hafenstr. - улица Портовая (да, здесь был старый порт) Heinrich-Heine-Allee - аллея Генриха Гейне (поэт, 19 век) Hofgartenrampe - рампа Придворного сада Hunsrückenstr. - улица "Собачья спина" Josef-Wimmer-Gasse - переулок Йозефа Виммера (слесарь и герой 19 века) Kapuzinergasse - переулок Капуцинов (монашеского ордена)Karlplatz  - площадь Карла (Карла Теодора из династии Виттельсбахов, 18 век) Kasernenstr. - улица КазарменнаяKurze Str. - улица КороткаяLambertusstr. - улица Ламбертуса (церковь Санкт-Ламбертус)Liefergasse  - переулок ПоставокMarktplatz  - площадь Рыночная (там Ратуша)Marktstr. - улица Рыночная Mertensgasse - переулок Мертена (Святого Мартина)Mittelstr. - улица СредняяMutter-Ey-Str. - улица  Матушки Ай (булочница-меценатка, 19-20 век)Mühlengasse  - переулок МельничныйMühlenstr. - улица  МельницкаяMüller-Schlösser-Gasse - переулок Мюллера-Шлёссера (писатель, 19 век)Neubrückstr. - улица  Нового мостаNeustr. - улица НоваяPaul-Klee-Platz - площадь Пауля Клее (художник, преподаватель Академии, 20 век)Rathausufer - набережная РатушиRatinger Mauer - Ратингенская СтенаRatinger Str. - улица Ратингенская (по названию города к северу от Дюссельдорфа)Reuterkaserne - Казарма кавалерииRheinort - Место на Рейне Rheinstr. - улица РейнскаяRitterstr. - улица РыцарскаяSchneider-Wibbel-Gasse  - переулок Портняжки Виббеля (литературный персонаж)Stiftsplatz  - площадь Аббатства Ursulinengasse  - переулок Урсулинок (монашеского ордена)Wallstr. - улица Вал (городские укрепления)Zollstr. - улица Таможенная

* а план в целом (Дюссельдорф, начало 19 века) - такой:

Düsseldorf_und_seine_Umgebungen_1809

Мой блог

Я тут кое-что пробую:Follow my blog with Bloglovin

Немецко-языково-географическое,

или "вверх тормашками" по Германии.

Очень интересные "перевёрнутые" понятия в немецком - "верх" и "низ" - в плане географии. Я вначале спотыкалась. Сидят немцы, обсуждают предстоящие (или уже совершённые) поездки по Германии, бросают в разговоре "поехать вниз" или "поехать вверх"... И это не про лифт или эскалатор!

Выяснила (с удивлением), что когда немцы говорят "я еду вверх", имеется ввиду ехать на север. Когда говорят "я еду вниз" - имеется ввиду ехать на юг. Получается север=вверх, юг=низ, то есть: как на карте страны.

Если посмотреть на географическую (физическую) карту Германии, то кажется, что зелёный цвет преобладает в северной половине страны - что означает низменное пространство, а вершинной в Германии является южная часть страны.

Верх-низ... Такой вот парадокс: человек садится в машину и едет на юг (в Баварию), поднимаясь всё выше над уровнем моря, говорит при этом "я еду вниз". И, наоборот, человек, отправившийся в поездку на север, в направлении Северного моря, в низинную часть, на Нижний Рейн, например, что ближе к Нидерландам, говорит при этом "я еду вверх".

germany-вверх-вниз

Дюссельдорф, практически, наверху (выше Кёльна :-)) и там, где начинается Нижний Рейн. И на самом западе Германии, близко-близко к Нидерландам и Бельгии.

О погоде в Дюссельдорфе...

...в январе:

"дышать свежим зимним воздухом, который здесь похож на весенний: у нас до сих пор не было 6-ти градусов мороза и снег выпал только два дни тому назад"   (4/16 Генваря <1843>. Дюссельдорф)

"Зима у нас похожа на тёплую весну, и иногда на мокрую так же тёплую осень. Морозов нет в помине. Бывают только сильныя бури так же при тёплом ветре. Зима отправилась в Италию и у вас кажется она не очень сердита" (20 Генваря <1843>. Дюссельдорф)

Автор этого дневника наблюдений - В.Жуковский (в переписке с А.Булгаковым).

Источник: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII--XX вв., стр. 487-490. В альманахе "Российский архив" публикуется 86 писем Василия Андреевича Жуковского своему другу, московскому почт-директору Александру Яковлевичу Булгакову (1781-1863).