Железо и уголь, глазурь и глина. Объяснено на кастрюльках.

"...Пять тысяч ГДЕ, семь тысяч КАК,Сто тысяч ПОЧЕМУ" - Р. Киплинг (перевод Маршака).

Вот о наших местных материалах, в Рейнском и Рурском регионе. Железо и уголь, глазурь и глина. Объяснено /буквально/ на кастрюльках - и не надо становиться металлургом. 

Рассказывает Михаил Ильин (Рассказы о вещах или Путешествие по комнате).

"Если вы не устали путешествовать по комнате - от раковины к печке, от печки к столу, отправимся теперь к нашей четвертой станции - к кухонной полке. Как делают все путешественники, осмотрим местность и занесём всё, что увидим, в наш путевой дневник.

Две медные кастрюли. Банка из-под леденцов. Жестяной чайник. Горшок. Котелок. Большая белая кастрюля. Вот и все, что стоит на полке. Семь вещей - семь загадок.

"Загадок? - спросите вы. - Да разве кастрюля или горшок - это загадка?" А что же вы думали? Конечно, загадка. Вы вот говорите, что эти кастрюли медные. Почему же они разного цвета - одна красная, а другая жёлтая? И почему обе они внутри белые? Что же, по-вашему, медь бывает трех цветов - белая, красная и жёлтая?

Или скажите мне: может ли маленькая кастрюлька быть тяжелее большой, если стенки и дно в них одинаковой толщины? Вы скажете: нет. А возьмите в руки эту белую кастрюлю. Она втрое больше медной, а весит гораздо меньше. Почему? Да потому, что сделана она из очень легкого металла - алюминия.

Глиняный горшок рядом с кастрюлей кажется грубым и неказистым. А ведь они близкие родственники. А почему они родственники?

Или вот эти чайник и банка. Сделаны они из жести. А что такое жесть? Какая разница между железом и жестью?

И, наконец, котелок. Как вы думаете, можно ли его разбить? Как будто нельзя. Чугун - ведь не стекло. А на самом деле можно: стоит только стукнуть посильнее молотком.

Вот видите - что ни вещь, то загадка. Почему одну вещь делают из одного материала, а другую из другого? Все эти семь вещей сделаны из разных материалов. ... Все дело в том, что у разных материалов разные свойства и разные характеры. Один материал боится кислоты, другой - воды, третий любит, чтобы с ним обращались осторожно, а четвертый не боится ни толчков, ни ударов. Когда нужно сделать вещь, надо сообразить, какая жизнь ей предстоит: будет ли она в покое или ею с первого дня начнут колотить по чему попало, будет ли она иметь дело с водой или кислотой, и т. д. и т. п. ...

Все мы считаем железо прочным и крепким материалом. Недаром грандиозные мосты, вокзалы строят почти целиком из железа. Но этот самый прочный материал в то же время самый непрочный. ...Чем больше в воздухе сырости, тем скорее погибает железо от ржавчины. Ржавчина - это та болезнь, которая незаметно разрушает самые прочные железные сооружения. Вот почему так мало дошло до нас древних железных изделий. Легче найти золотой браслет или перстень, принадлежавший какому-нибудь египетскому фараону, чем простой железный серп одного из его многочисленных подданных.

Может быть, через сотни лет ученые не найдут и признаков многих наших железных сооружений: они превратятся в ржавчину.

Почему железо ржавеет?.. Почему жесть ржавеет не так сильно, как обыкновенное железо?

Между железом и шоколадом есть одно сходство. Так же как шоколад покрывают тонкими листиками олова - оловянной бумагой, чтобы он не сырел и не портился, так и железо нередко лудят - защищают от ржавчины слоем олова. Получается красивая белая жесть - та самая жесть, из которой делают банки для леденцов, коробки для консервов, дешевые чайники и т. п.

Олово великолепно защищает железо от сырости, а главное - от кислот. Кислоты еще сильнее разрушают железо, чем сырость... Небольшие предметы имеет смысл покрывать оловом. Но лудить кровельное железо, конечно, никто не станет. Олово для этого слишком дорогой материал.

Кровельное железо покрывают другим, более дешевым металлом - цинком. Оцинкованное железо еще дольше сохраняется, чем луженое.

Вы спросите: почему же, в таком случае, не делают оцинкованных или цинковых кастрюль, котелков, банок? Да очень просто. Цинк, который совсем не боится воды, легко разъедается кислотами, даже самыми слабыми. Такие кислоты часто встречаются в нашей пище, например в щавеле, в яблоках. Цинковые соли, получающиеся при соединении цинка с кислотами, очень ядовиты. Готовить или хранить пищу в цинковой посуде опасно. Другое дело такие вещи, как ведра, ванны. Их очень часто делают из цинка или из оцинкованного железа.

Из чего сделаны железные вещи?

Все вещи, которые мы считаем железными - вилки, гвозди, подковы, кочерги, - на самом деле сделаны не из железа. Вернее, не из одного железа, а из сплава железа с углем или другими веществами.

Чистое железо, не содержащее никаких примесей, ценится так дорого, что простая кочерга, сделанная из него, стоила бы больших денег. И эта кочерга была бы не только дороже, но и хуже той, которая сделана из обыкновенного железа. Чистое железо слишком мягко. Сделанная из него кочерга согнулась бы при первой же попытке пустить ее в ход. Гвоздь нельзя было бы вбить в стену, а перочинный нож годился бы только для разрезания книг. Чистое железо настолько мягко и так легко растягивается, что из него можно было бы делать "железную бумагу", легче и тоньше папиросной.

То железо, с которым мы имеем дело, всегда содержит примеси. Конечно, не всякая примесь делает железо лучше. Сера, например, портит его, делает хрупким. Самый лучший спутник железа и самый верный друг его - уголь. Уголь в железе есть почти всегда.

Как же он туда попадает? А вот как. Железо добывают из руды, которую находят в земле: руда - это соединение железа с кислородом. Чтобы выплавить железо из руды, руду накаливают в больших печах вперемешку с углём. Печь - вроде самоварной трубы. Сверху заваливают куски руды и угля, а снизу вдувают воздух. Так поступают и хозяйки, когда раздувают самовар или утюг. В печь для выплавки железа дуют, конечно, не ртом, а сильным воздушным насосом.

Уголь накаливается добела и отнимает у руды кислород. При этом железо выплавляется из руды и стекает вниз, на дно печи. Но расплавленное жидкое железо растворяет уголь - вроде того, как горячая вода сахар. Поэтому в печи образуется не чистое железо, а раствор угля в железе - чугун. С первого дня своей жизни железо сплавлено с углем.

Часть угля можно выжечь, если вдувать в расплавленный чугун воздух. Так и получают из чугуна сталь и железо. Почему чугун не похож на железо, а железо - на сталь? Все свойства железа зависят от того, сколько в нем угля.

Если сравнить железную кочергу, стальной нож и чугунный котелок, кажется, что они сделаны из разных материалов, так не похожи они друг на друга.

Железная кочерга. С виду она неказистая, шероховатая, покрытая темными налетами окалины. Ее можно согнуть, и она сама не разогнется. С ней стесняться не приходится. Она не сломается от удара. Она не боится тяжелой работы - ворочать дрова или уголья ей нипочем.

Стальной нож - красивый, блестящий, острый. Если он и согнется, то сам и выпрямится, потому что он упругий. А если его согнуть посильнее, он сломается. Если бы нож заставить работать вместо кочерги, от него скоро остались бы одни обломки. Зато в своем деле он мастер. Резать, строгать, колоть - это он умеет.

Чугунный котелок серый, почти черный от примешанного к нему угля. Он хрупок: если ударить его молотком, он разобьется. Ворочать дрова или колоть щепки чугун не берется. Сварить обед - это другое дело. С этим он справится.

Сделаны эти три вещи тоже не одним и тем же способом. ... И во всех этих различиях виноват уголь, которого в железе мало, в стали больше, а в чугуне много. Вы легко можете определить, много ли угля в той стали, из которой сделан ваш нож. Отнесите его к точильщику и последите за тем, какие искры будут вылетать из-под острия. Если искры ветвятся, как дерево, - угля в стали много. Чем больше ветвятся искры, тем больше угля. Если искры будут вылетать в виде огненных линий без всяких разветвлений, - нож сделан не из стали, а из железа.

Так по самым простым признакам можно иногда определить, из чего сделана вещь".

Праздная жизнь в Дюссельдорфе. Где любители пива и погулять будут куролесить до 4 октября.

Вот что пишет GERMANIA-ONLINE.RU: "Лето закончилось, до Рождества еще далеко, а значит – пора по пиву! Уже завтра начинается самое большое народное гулянье в мире – Октоберфест" (который в русском языке называют "пивной фестиваль" - хотя это не только пиво, а праздник, где его много пьют).

"В этом году почитатели пенного будут куролесить до 4 октября". Добавлю, что не только в Мюнхене (откуда разошлась по свету эта "сентябрьская" традиция), а и в Дюссельдорфе тоже. У нас эпицентром "куролесья" будут Казематы на набережной Рейна.

1249 год

Продолжение хроники 13 века (Кёльнская королевская хроника. CHRONICA REGIA COLONIENSIS — Из монастыря Св. Панталеона).

В год Господа 1249 ... господин Папа поручил кёльнскому архиепископу Конраду, учёному человеку, известному своей порядочностью и исключительным благоразумием, как он изложил в своем послании, исполнение обязанностей легата во всём германском государстве. В этом же году архиепископ, выполняя возложенные на него обязанности легата, а вместе с этим не менее основательно заботясь о делах империи, в сопровождении рыцарей, оруженосцев и других вооруженных людей, отправился к королю. ...Король Вильгельм в это время собрал из своих сторонников войско и двинулся против Франкенфорта, попутно разоряя посевы и земли своих врагов. ...

В этом же году после девяти лет осады король Кастилии победоносно завоевал Сибилью, прежде называемую Гиспалис, большой и известный город, который предался сарацинской вере, а теперь король заселил его христианами.

В этом же году французский король с сопровождающим его кипрским королём выступил со своим флотом из города Лимоций на Кипре и прибыл в Египет туда, где Нил впадает в море. Здесь он храбро, но все же с некоторыми трудностями, победил сарацин...

В ноябре этого года король Вильгельм спустился с Верхнего Рейна и вернулся в свою землю Голландию, чтобы освободить своего брата, попавшего в плен к графине Фландрии^*...

В это же время кёльнский архиепископ, который с мудростью относился ко всем делам и заботился о будущем, отремонтировал северные Рейнские ворота в своём городе Нуссия^{(современный Нойс — город около Дюссельдорфа у впадения р. Эрфт в Рейн)}, затем он выкупил примыкающие домовладения, провёл за ними ров и построил там новую крепость.

*********

Конрад фон Гохштаден с 1238 по 1261 годы был архиепископом Кёльна и уже владел в городе Нойс Рейнскими воротами, когда он также приобрел конце 40-х в 13-м веке большую площадь в северной части города. Здесь он построил свой​​монументальный замок. От город замок был защищён рвом - таким образом, оборона замка была также направлена против горожан Нойса.

Крепость-таможня - этот замок был предназначен для управления порта и контроля за движением судов на Рейне. Простоял этот замок недолго: в 1254 году в Майнце возник Рейнской городской союз (Städtebund). В нём Кёльн, Майнц и Нойс объединили свои силы против их суверена. Архиепископ сдал в Нойсе свои позиции: уже 31 января 1255 года он позволил снос замка. Вероятно, была разрушена только верхняя кладка, чтобы использовать её где-то повторно. Не так давно (в 2013 году, при обновлении канализации) в Нойсе обнаружили старые фундаменты замка - стоит доверять хроникам.

Картинка:)

А потом уже другой архиепископ Кёльнский построил взамен этого крепость-таможню в Цонсе.

1245 год

Продолжение хроники 13 века (Кёльнская королевская хроника. CHRONICA REGIA COLONIENSIS — Из монастыря Св. Панталеона).

В год Господа 1245 Папа, находящийся в Лугдунуме¹²⁰, созывает вселенский собор и рассылает по всем областям письма. Затем в июле он провёл собор, вызвав туда императора Фридериха, чтобы он ответил епископам и другим людям, подавшим на него жалобы.

Тот прибыл в Торинум¹²¹, город в Лигурии, и находился там, выслав дальше императорского судью Тадеуша, учёного-правоведа, обладающего искусным красноречием. Судья сообщил причины неявки императора и попросил о дальнейшей отсрочке, дав обещание, что император прибудет в ближайшее время. Папа не продлил срок. Представитель императора Тадеуш очень убедительно возразил епископам, подавшим жалобы на императора, однако господин Папа, не считаясь с его доводами и не принимая во внимание, что присутствующие там император Константинополя Балдуин и граф Тулузский, настоятельными просьбами заступались за императора, с согласия собравшегося святого собора, куда съехалось 150 епископов, не считая аббатов и других прелатов, огласил приговор об смещении императора, лишении его императорских регалий, а также королевских и всех остальных почестей.

После собора Папа отправил миноритов качестве своих посланников к королю татар, а других посланников к султану Египта, призывая его заключить мир с христианами. Вскоре после собора Папа послал в Германию Филиппа, избранного епископом Феррарии¹²⁷, чтобы он разными способами призывал князей к выборам нового короля. Он проехал мимо Кёльна и в сопровождении кёльнского епископа добрался до ландграфа Тюрингии, который принял его благосклонно, так как жаждал власти.

1244 год

Продолжение хроники 13 века (Кёльнская королевская хроника. CHRONICA REGIA COLONIENSIS — Из монастыря Св. Панталеона).

В год Господа 1244 предпринимается попытка установить мир между Папой и императором, и в Чистый четверг граф Тулуз и несколько императорских судей клянутся, что император подчинится требованиям церкви. Однако ожидаемого выполнения этого соглашения не последовало. Поэтому Папа тайно покидает город Рим, поднимается на корабль и по морю прибывает в Яную, откуда он родом. Из-за болезни он пробыл здесь долгое время, а затем по суше через гору Ченизий прибыл на всенощную службу св. Андрея в Лугдунум, известный центр Галлии, расположенный на реке Родан. К нему сошлись многие епископы из Галлии и Испании, а также к нему прибыл архиепископ Кёльнский, которого Папа счёл за наиболее знатного из всех, и проявил к нему соответствующее уважение.

В этом году, в апреле, город Кёльн много раз горел. В конце концов на военном рынке возник пожар и продолжался почти до пятого часа дня. Огонь поглотил все окрестности, перекинулся через стену и уничтожил церкви и монастырь святого…, ¹¹¹ распространяясь оттуда дальше, спалил много домов и городские ворота. Поскольку эти пожары часто повторялись, то в них обвинили нескольких иноземцев, почти все они говорили на неизвестном языке и только двое знали немецкий. Их всех привязали к хвостам лошадей, протащили по улицам города и обезглавили, после чего пожар прекратился.

В это же время кёльнский архиепископ очищает всю Вестфалию от разбойников и злодеев, привлекая их к суду. Из-за этого в Херфорде происходят беспорядки между жителями и должностными людьми архиепископа. Распоясавшиеся жители с яростью нападают на архиепископа, но один благоразумный дворянин встаёт между ними и усмиряет разгоревшийся бунт. Опечалившись из-за этой выходки больше, чем от страха перед архиепископом, жители приходят к нему со смирением, подчиняются и, предав всё своё имущество его власти, добиваются его милости. Затем господин архиепископ получает паллий, присланный ему Папой вместе с предоставленными ему многочисленными привилегиями, и шествует в день святой Троицы (май) в праздничной процессии, облачённый в архиепископские регалии.

Этим же летом архиепископ собрал войско против нескольких графов и тиранов Вестфалии, захвативших селение Верле, и осадил новую крепость Хизинберг на Эссенде, вынудив её сдаться. Позднее, после усмирения упомянутых графов и тиранов, он передал её графу Зейне.

В этом же году в декабре Папе доставили печальное послание из заморских стран, написанное кровью. В нём сообщалось, как некие сарацины, называемые кораценами¹¹⁵, напали на город Иерусалим и захватили его¹¹⁶, разрушив гроб Господень и гробницы германских королей, Годефрида, Балдуина и их преемников. Немного позднее те самые корацены сражались с другими сарацинами¹¹⁷, которые вызвали себе на помощь христианское рыцарство, то есть тамплиеров, госпитальеров и рыцарей немецкого дома, и заключили с ними союз. Почти все они пали в битве, как христиане, так и сарацины, поскольку корацены одержали победу, взяв при этом в плен магистра госпитальеров¹¹⁸ и магистра тамплиеров¹¹⁹ и почти сотню рыцарей из их орденов.

1243 год

Продолжение хроники 13 века (Кёльнская королевская хроника. CHRONICA REGIA COLONIENSIS — Из монастыря Св. Панталеона).

...господин архиепископ перед приорами и духовенством изложил обстоятельства своего пленения и обратился к ним с дополнительной просьбой о поддержке в виде пожертвований. Приоры и духовенство, приняв во внимание известное положение дел, удовлетворили его пожелание, решив в текущем году на поддержку архиепископа выделить десятую часть от их совокупного дохода, а в следующем году — двадцатую.

В этом году крепость Дойцер⁹⁰ из-за того, что она наводила страх на город Кёльн, хотя страх необходим для горожан, как хороший воспитатель для подростка,

была выкуплена за большую сумму денег самими горожанами и разрушена до основания. Приоры опечалились этим, а архиепископ и граф Бергский охотно дали свое согласие этой сделке, так как они сообща владели крепостью и каждый полагал, что, если уж никто не владел ей целиком, то, значит, не владел ничем. О как же много в мире пустоты! Какое странное изменение обстоятельств! Нам приходится видеть, как эту очень большую крепость в наше мирное время при отсутствии военных действий развалили и сровняли с землей. Эту крепость окружали пятнадцать башен, не считая большого замка и укреплений между башнями, причем одно старое укрепление, замечательное своей конструкцией и размером, имело очень мощное вооружение. Незадолго до разрушения некоторые сооружения этой крепости, пришедшие от старости в упадок, архиепископ восстановил, затратив на это большие средства, и мощные внушительные укрепления прошлого из-за возведения новых построек стали еще значительнее. Рассказывали, что крепость Дойцер была заложена и построена еще Юлием Цезарем. С течением времени, как утверждается, она пришла в упадок от старости, однако ко времени императора Константина местные князья восстановили и усовершенствовали её в его честь, о чем свидетельствует надпись на воротах, выбитая на каменной плите. Затем, ко времени первого императора Отто Великого⁹⁶, благодаря заботе и осмотрительности брата этого императора, кёльнского архиепископа, господина Бруно⁹⁷, крепость была частично разрушена и долгое время пребывала в таком состоянии, пока при императора Генрихе II, по просьбе блаженного Гериберта, тогдашнего архиепископа Кёльнского⁹⁹, она, будучи в запустении, была передана св. Деве Марии для создания обители монахов чёрного ордена св. Бенедикта. Территорию этого монастыря отчасти занимали укрепления этой крепости, которая, как сказано выше, позднее, во время архиепископа Конрада была снесены. Однако когда вся крепость была разрушена, та часть, которая принадлежала монастырю, была перестроена под монастырские строения, и использовалась для этой цели.

В этом же году архиепископ Кёльнский с военным отрядом выступил против графа Кливе¹⁰⁰, смирил его спесь, вынудив отказаться от взимания пошлин на Рейне, которые тот вымогал у Орзея¹⁰¹. Также архиепископ предусмотрительно купил крепость Хольте¹⁰², чтобы совершить нападение на этого графа, если он что-нибудь предпримет в будущем.

В этом же году император освободил кардиналов, а также всех аббатов и духовенство, которые были у него в плену. После этого Папой был избран Иннокентий IV, ранее носивший имя Сенебальд. В это же время город Битервий изменил императору. Император собрал войско, чтобы снова покорить его, осадил город, однако ему не удалось взять его.

В это же время граф Юлихский около Гладебаха¹⁰⁵ устроил засаду герцогу Брабантскому, который вместе с графом Гельре ехал на переговоры к кёльнскому архиепископу. Только благодаря счастливому случаю им удалось избежать засады. За эту дерзкую выходку он потребовал у кёльнского архиепископа судебного разбирательства. Он по праву своего герцогства председательствовал в суде у Рурмонде¹⁰⁶ и требовал от герцога Лимбургского и других членов верховного суда вынесения приговора. Благодаря их содействию граф вскоре подчинился мнению архиепископа, принёс извинения, и, в конце концов, хотя и не без усилий, обрёл милость герцога.

1242 год

Продолжение хроники 13 века (Кёльнская королевская хроника. CHRONICA REGIA COLONIENSIS — Из монастыря Св. Панталеона).

В год Господа 1242 сторонники императора в Кёльнской епархии за деньги переманили на свою сторону графа Вильгельма Юлихского⁸³. Тот собрал своё рыцарство и разорил несколько деревень Кёльнского епископства, дойдя при этом до Бонна.

Когда он вернулся обратно, кёльнский архиепископ, быстро собрав военный отряд, выступил навстречу ему у деревни Меррехе⁸⁴. Поскольку во время переговоров о заключении мира сражение было отложено, граф, испугавшись при вечерних сумерках, тайно бежал с частью своих рыцарей. Когда рыцари и горожане Ахена увидели это, они также побежали, оставив часть пехоты, повозки и снаряжение. Всё это было захвачено и разграблено войском архиепископа.

Прошло ещё немного времени и архиепископ с объединенным рыцарством захватил землю графа Юлихского. Против него граф, некоторые дворяне и имперские города снова собрали военные силы, выступили ему навстречу и, поняв что не смогут добиться победы, сражались перед крепостью Лехених⁸⁵ не на жизнь, а на смерть. Здесь после тяжелой битвы и долгого противостояния был взят в плен епископ, а с ним несколько рыцарей. Вопреки ожиданиям, в этом сражении, которое с обеих сторон вели с такой отвагой, не погибло никаких выдающихся людей, а только небольшое число простого народа. Исключением были только городской староста Ахена, который был ранен и вскоре умер, и бургграф Рутгер Волькенбургский, который также был ранен, взят в плен и через несколько дней испустил дух.

Епископ со своими товарищами по заключению содержался под стражей в крепости Нидеке. Пока он здесь содержался, Конрад, сын императора, разыгрывающий из себя короля, прибыл в Трир, где присутствовали многие дворяне и приоры Кёльна, безуспешно ходатайствующие за своих пленённых господ. Король же, находившийся в Люттихе для оказания поддержки избраннику Отто, во время поста прибыл в Кёльн, где он принял меры к изъятию епископских доходов. Но поскольку кёльнские приоры и влиятельные люди земель этому воспрепятствовали, то король, не добившись успеха, вернулся в свою область.

В этом же году в день следующий за праздником Всех святых после долгих переговоров, по совету добрых людей и не без выплаты пленённым архиепископом больших денег на военные расходы, он был освобождён графом Юлихским, который изменил свое решение.

1241 год

Продолжение хроники 13 века (Кёльнская королевская хроника. CHRONICA REGIA COLONIENSIS — Из монастыря Св. Панталеона).

...При таком блестящем успехе императора, случившемся по велению Бога, чья воля скрыта от нас, император отправил письмо жителям Кёльна, а незадолго до того отправил также другое письмо о капитуляции города Фавенция, оба письма отличались красотой слова и стиля ...

В том же году до нас дошел слух о страшном испытании христианского народа из-за вторжения тартар, известия о жестокости которых режут наш слух и заставляют содрогаться сердца. Этот народ, который, как рассказывают, появился из отдаленной области Скифии, находящейся далеко за Меотийскими болотами, покорил множество народов, живущих за морем и у моря, после этого завоевал государство русов

и в этом году во время поста вторгся в Польшу, опустошил, разграбил и предал огню очень большую часть ее территории. Этот народ свирепствовал повсюду, не щадя никаких сословий и никаких духовных званий. Герцог Генрих Фратисловский⁶⁴ мужественно оказал им сопротивление вместе с другим герцогом⁶⁶, но был побежден. При этом сами герцоги и многие храбрые рыцари лишились жизни, а голову герцога враги отрезали и увезли с собой. Пройдя Польшу этот народ напал на Моравию и, о чем невероятно слышать, за один день и одну ночь преодолел расстояние четырех дней пути, переправившись при этом через бурные реки. Они разорили всю Моравию, за исключением крепостей и укрепленных поселений. При этом набеге они затронули границы Мейсенского епископства, лишив жизни очень многих людей. Оттуда они вторглись в Венгрию, где, объединившись с кровожадным народом команов⁶⁷, со страшной жестокостью разорили страну. Король Венгрии оказал им сопротивление и, собрав свои войска, с очень сильным отрядом расположился на берегу реки⁶⁹. Тартары с команами ночью, едва забрезжил рассвет, коварным маневром переправились через реку выше и ниже по течению и неожиданно напали на венгров. При этом со стороны венгров погибло около 60000 человек, среди которых лишились жизни два епископа и много немецких и вельшских⁷⁰ дворян, а также большое количество простого народа. Король Венгрии с немногими спутниками насилу сумел уйти. Сразу после этого тартары зверски опустошили всю остальную территорию Венгрии, уничтожили и изгнали ее жителей.

Не удивительно также, что во всем государстве не осталось почти ни одного защищенного стенами города и ни одной укрепленной крепости. Король в качестве беженца отправился к австрийскому герцогу и позднее через епископа Вайтценского⁷² умолял о помощи императора, обещая ему вечную покорность, если он получит от его помощь и вернет себе свое государство. После этой битвы, а также после поражений в Польше и в Венгрии, бежали многие братья-проповедники и минориты, которые подняли со знаком креста против этих варваров почти всех германских священников и мирян. Император написал властителям Германии, что они должны оказать поддержку, так как и он сам собирается оказать помощь христианскому народу против кровожадных варваров. Животворящим крестом облачили себя также король, сын императора, архиепископ Кёльнский и очень многие дворяне Германии.

Немалый страх перед этим варварским народом охватил также отдаленные земли, не только Галлию, но и Бургундию с Испанией, где до этих событий даже имя "тартары" никому не было известно. Мы много расспрашивали о происхождении, обычаях и образе жизни этого варварского народа, о невероятных и крайне бесчеловечных поступках, но поскольку у нас еще нет достоверных сведений, мы считаем преждевременным об этом писать, пока не узнаем всю правду. Только тогда мы сообщим о них в отдельной части.

В этом же году после Троицкой недели около Нусии⁷⁷ проводился турнир, на котором около ста человек, как дворян, так и рыцарей, отличившихся воинской доблестью, погибли печальной смертью, задохнувшись от жары или пыли. При этом многие считали, что причиной этому была скорее божья кара, чем чрезмерное напряжение из-за стремления к победе или нестерпимый зной.

В этом же году 11 июля после наступления сумерек в течение часа наблюдалось огненное видение, похожее на змея, летящего по воздуху от восхода к закату с большой блестящей головой, длинным толстым туловищем и тонким красным хвостом. Казалось, что его длина была сорок локтей. В Кёльне это змеевидное видение наблюдали летящим над Рейном, а другим, в Вестфалии или где-нибудь еще, оно являлось в разных местах в зависимости от расположения и свойств местности, но всегда в одном и том же виде. Немного позднее появилось еще одно огненное видение небольшого размера, которое во время вечерних сумерек пролетало от заката к восходу солнца и быстро исчезало.

В этом же году в середине августа скончался Папа Григорий и апостольский престол до ноября оставался вакантным, так как кардиналы не смогли договориться, несмотря на то, что они были заперты одни и пребывали почти как в тюремном застенке. В конце концов они выбрали кардинала Гауфреда, миланца, который взял имя Целестин IV и через 11 дней стал Папой. Затем, когда он скончался, престол оставался вакантным один год и восемь месяцев, поскольку кардиналы отчасти были в ссоре, отчасти не желали выбирать, пока им не возвратят двух кардиналов, Отто и Якоба, которые, будучи легатами, на обратном пути были схвачены императором и все еще находились в плену.

В этом же году кёльнский и майнцский архиепископы, утвердившись в своих убеждениях, встали на путь открытого сопротивления императору и его сторонникам и ввели войско в одну из прирейнских областей, называемую Ведераве⁸⁰ на реке Могус⁸¹, где разорили и предали огню очень много зажиточных поселений. Они также обвинили императора в тяжком умышлено совершенном преступлении и объявили, что за него он должен быть предан анафеме. Они даже привели для этого основания. Некоторые же не придавали им такого большого значения, какое они имели на самом деле, поскольку в то время, когда римский престол остался вакантным, а император чинил препятствия для избрания Папы, они, как верные и сильные сыны были полны сострадания к своей матери — несчастной римской церкви. Поэтому они по праву обязаны были выступить и, принимая во внимание опасность схватки с императором, отомстить за нанесенный церкви ущерб.