Города Германии 12 и 13 века (когда появился на свет Дюссельдорф)

Интересно-непонятное и жестокое время, когда довелось родиться городу Дюссельдорфу описано немецким историком Оскаром Егером в книге "Всемирная история" (том 2. "Средние века") так пространно:

Оригинально и в высшей степени разнообразно развивалась городская жизнь и быт горожан в Германии: вкратце довольно трудно очертить всю ее полноту. Древнейшими городами и в некотором смысле образцами для всех были римские города на Дунае и Рейне. Другие города возникли около королевских замков и епископских резиденций; третьи были торжками или возникли у переправ через большие реки или вблизи мест разработки каких-нибудь природных богатств; иные были построены в качестве укреплений или крепостей.

Поводом к постройке многих городов была совокупность различных условий, существовавших одновременно. По мере усиления и развития власти князей к старым городам прибавлялись новые, построенные князьями, и ко многим прежним различиям городов прибавилось еще различие в правах между этими новыми городами (княжескими) и старыми (Reichsstadte - имперскими). Беглый исторический обзор быта древнейшего из городов Германии того времени, Кёльна, может представить любопытную страницу из истории развития среднеевропейской городской жизни.

В середине XIII в. город Кёльн - в ту пору, несомненно, первый город Германии - мог уже похвалиться почти тысячелетним существованием, т. к. его основание терялось во мраке времен, предшествовавших римскому владычеству. Древнее поселение убиев, civitas Ubiorum, большая германская деревня, первоначально расположенная только на правом берегу Рейна, была превращена в римскую военную колонию с очень сильным гарнизоном, причем к военному элементу и первоначальному туземному земледельческому присоединились ремесленники и торговцы.

Во времена войн с франками город неоднократно был до основания разрушен, как свидетельствуют раскопки, затем потерял всякое значение и вновь поднялся только тогда, когда здесь была основана новая епархия, до VI в. с трудом державшаяся в городе, т. к. он еще отовсюду был окружен языческим населением. Древнегерманские понятия о равенстве земельных владений в это время исчезли. Архиепископства, равно как и другие духовные учреждения, владели значительными участками земли и в самом городе, и в непосредственной близости к нему и заселяли эти участки своими служилыми людьми; но рядом с ними, на тех же землях, сидели и свободные собственники, и сама церковь находила для себя прибыльным предоставлять им в обработку часть своих земельных владений, а желающих получить эти участки было много, потому что всех привлекало сюда положение города, столь благоприятствовавшее развитию местной торговли.

Затем Кёльн был отдан во владение Бруно (953-965), брату Оттона I, архиепископу Кёльнскому, и в это время население города значительно увеличилось за счет чиновников, министериалов, относившихся к управлению архиепископией и к свите бургграфа, или посаженного королем губернатора, который получил в лен право суда и расправы в городе не от архиепископа, а от короля.

Внутреннему благосостоянию города, постоянно растущему в течение всего периода X-XIII вв., способствовало то, что по условиям мореплавания и кораблестроения того времени Кёльн имел значение приморской гавани, находился в непосредственных отношениях с Англией и вследствие этого даже играл довольно важную роль в политике.

Не мешает вспомнить, что кёльнские горожане принимали участие и в крестовых походах. Особенно много их отправилось в Палестину через английские порты в 1147 г. В городском населении преобладал свободный элемент: потомки древнейших граждан города, прежних землевладельцев и земледельцев, большей частью перешли к занятиям торговлей, которая стала основой городского благосостояния. Они образовали "товарищества", из которых избирались присяжные в городской суд, имевшие некоторое значение и в городском управлении. В 1112 г. они составили торговую гильдию (conjuratio, т. е. сообщество, члены которого были связаны взаимной присягой), называемую "цехом богачей". Около 1200 г. во главе города был и городской совет, о котором неизвестно, когда именно и как он образовался.

Борьба сословий в Кёльне

Таким образом, в этом "совете", в комиссии присяжных и в "цехе богачей" сосредоточился высший класс городского населения, патрициат, и притом весьма хорошо организованный, так что собственно управление городом было в их руках. Однако рядом с ними возникла и другая, постоянно растущая сила - ремесленное сословие, плебейство. Их организация была очень проста: все ремесленники, занимавшиеся одним ремеслом, жили на одной улице, от них происходило и название самой улицы, и каждое ремесло составляло в свою очередь особый цех или братство, которые уже потому имели политическое значение, что представляли собой силу, организованную в военном отношении ради защиты города.

Было, конечно, немало поводов для раздора между могущественной городской аристократией и растущим плебейским сословием, и борьба действительно началась в первой четверти XIII в. при архиепископе Энгельберте Святом (1216-1225 - граф фон Берг). Самый бурный период борьбы наступил при архиепископе Конраде фон Хохштадене (1238-1261), который, будучи человеком весьма честолюбивым и политиком в весьма широком смысле слова, избрал храброго Вильгельма Голландского (граф Wilhelm von Holland) орудием своих планов и претендентом на королевский престол в Германии.

Горожане, подкупленные обещанием больших привилегий, перешли на сторону нового короля и приняли его в 1247 г., забыв, по-видимому, о том, что еще 12 лет назад они торжественно принимали в своих стенах невесту своего законного короля, блистая всем великолепием городских богатств. Конрад восстановил прежнюю епископскую власть и 15 августа 1248 г. положил первый камень в основание знаменитого Кёльнского собора, на постройку которого собирались деньги еще с того пожара, который уничтожил старый Кёльнский собор и принудил приступить к новой постройке.

Оказалось, что согласие между архиепископом и гражданами было непрочным. Конрад задумал было воспользоваться раздорами между местной аристократией и ремесленными цехами (между "cives majores" и "cives minores") в ущерб городским привилегиям; ради этой цели он внезапно покинул город и из его окрестностей прислал горожанам объявление войны. Посредником между горожанами и архиепископом выступил всеми уважаемый ученый доминиканец Альберт фон Больштедт, известный "Albertus Magnus", человек весьма замечательный.

Это был страстный естествоиспытатель, который устроил в садах своего монастыря теплицу, где всю зиму выращивал плодовые деревья и цветущие растения, и, ревностно изучая Аристотеля, большую часть времени посвящал весьма остроумным опытам, в то же самое время увлекался своего рода "философским камнем", стараясь добиться, чтобы ветки простого дуба, посаженные в земле, при помощи особого ухода превратились в виноградную лозу.

Мир, кое-как восстановленный Альбертом, опять был нарушен вследствие каких-то недоразумений. Конрад в гневе вновь покинул город и, засев в соседнем Роденкирхене, держал Кёльн в блокаде. Усобица разгорелась, и дело дошло до открытой битвы, которая закончилась поражением архиепископского войска. Альберт опять добился того, что мир был восстановлен, и в результате появился весьма обстоятельный акт, так называемый Laudum Conradinum (1258г.), нечто вроде Великой хартии, которым были установлены все административные порядки Кёльна и были сделаны первые уступки собственно демократическому принципу.

Вскоре Конрад воспользовался жалобой, принесенной ему местной знатью на новых присяжных из числа ремесленников, чтобы нескольких важнейших ее представителей заманить в западню и рассажать по своим крепким замкам в заточенье. За его властвованием последовало несчастное правление Энгельберта Фалькенбургского (1261-1274). Постройка укрепленных замков на Рейне, выше и ниже города, привела к сближению кёльнских патрициев с плебеями, вооружив тех и других против архиепископа, который вынужден был освободить своих пленников из заточения. Патрициат опять приобрел большую силу и привлек на свою сторону многих баронов из окрестностей Кёльна, выдав им грамоты на звание почетных граждан города, а Энгельберт, которому некоторое время пришлось провести в своем городском доме как пленнику, выхлопотал у папы запрещение богослужения, которое и наложил на свой город. Борьба вновь разгорелась в 1267 г. Во время этой борьбы архиепископа с горожанами и их союзником, графом Вильгельмом Юлихским, последний захватил в плен Энгельберта и держал его в заточении с октября 1267-го до весны 1271 г.

Между тем раздоры и партии появились и среди патрициев; Вайзы стали воевать с Оверштольцами, их сторонниками и прислужниками, и Вайзы надеялись одолеть Оверштольцев, но должны были бежать из города, уступив силе могущественных противников. Однако в городе у них остались тайные приверженцы, особенно тянул к ним один из демагогов, Герман Рыболов. Он подговорил какого-то бедняка, жившего вблизи городских ворот, прокопать под его жилищем потайной ход под стену, за город; и через этот ход Вайзы в ночь на 15 октября 1267 г. с отрядом вооруженных приверженцев проникли в город. Но Оверштольцы успели об этом вовремя узнать и поспешили на место: долго они бились у ворот, одолеваемые более многочисленным врагом, между тем как ремесленные братства стояли неподалеку в сборе, вооруженные. Они еще не знали, на что им решиться, когда один из Оверштольцев явился к ним с места побоища и во имя родного всем им города стал умолять, чтобы они помогли оттеснить врага. Те послушались и помогли отбить нападавших. Затем произошло примирение с пленным архиепископом.

При последующем архиепископе, Зигфриде фон Вестенбурге (1274-1297), граждане еще раз выдержали сильнейшую усобицу с ним. Т. к. город был очень недоволен постройкой нового архиепископского замка, который мог значительно повредить их торговле, то горожане в борьбе архиепископа Кёльнского за наследство графов Лимбургских стали на сторону его противников и в союзе с герцогом Брабантским одержали победу над архиепископским войском (1288 г.). За этой победой последовало новое примирение, благодаря которому город наконец добился автономии.

Городская лавка

До 1250 г. почти все важнейшие немецкие города уже были налицо, за исключением лишь весьма немногих, построенных позднее по прихоти князей и государей (как, например, Потсдам или Мангейм). В это время замечается уже большой прогресс в городской жизни, хотя, естественно, не все города были в этом отношении равны: так, например, между рейнскими и саксонскими городами наблюдалось гораздо большее различие, нежели в настоящее время.

Улицы внутри городских стен по-прежнему оставались узкими, потому что интересы защиты города требовали такой тесной расстановки домов: однако уже начинали мостить улицы (по крайней мере, некоторые) или шоссировать, и в каждом из больших городов осталось до сих пор от этих времен за одной из нынешних улиц название "Каменная улица" или "Каменная дорога".

В то же время принимались и кое-какие полицейские меры, касавшиеся чистоты и порядка на улицах. Печальное зрелище судебных поединков, превратившихся в своеобразный промысел, уже исчезло; с другой стороны, и грубые формы пиршеств и угощений стали уступать более утонченным нравам и более мягким формам. В церковном быту вместо мрачной, суровой и аскетической религиозности появилось благородное и своеобразное стремление к красоте и изяществу в двух совершенно различных направлениях - в области музыки и строительного искусства; и то и другое искусство за это время быстро шагнуло вперед, и именно к этому времени относится появление нового, готического стиля, который постепенно образовался из романского.

То принципиальное различие, какое некогда существовало между дорическим и ионическим стилем в древности, проявилось и здесь, на более высокой ступени развития и не менее плодотворным образом: серьезный, торжественный, спокойный характер романского храма вдруг изменился и ожил - его формы оживились дивным взлетом линий, стройно идущих от земли ввысь и поражавших взор своим чудным, гармоничным сочетанием.

Историк для этих произведений средневекового искусства вообще и готического стиля особенно должен отметить тот любопытный и важный факт, что эти величавые произведения ничего общего не имели с бытом рыцарства и дворянства, что они были именно продуктом деятельности ремесленных цехов в той форме, которая была развита городской жизнью.

Не мешает заметить, что в этих городских общинах - особенно в больших имперских городах - развился и очень сильный, глубокий местный патриотизм, тем более что у каждого города была своя индивидуальность. Очень многие из горожан от рождения до смерти не переступали за черту своего городского округа, обозначенную установленными на ней изображениями его святых патронов. Даже тот, кого торговые дела, или война, или что иное влекло вдаль, стремился только к одной цели, к одному высшему идеалу - спокойной и безопасной жизни за крепкими стенами родного города.

И вот наступило время для немецких городов или, по крайней мере, для большей их части - проявить себя силой, способной к взаимной обороне и поддержке в виде тесно сплоченных городских союзов, какие прежде были только среди ломбардских городов. И произошло это в то время, когда императорская власть утратила всякое значение и еще не было возможности обновления этой власти, которой все привыкли дерзновенно противиться или уклоняться от нее, пока она находилась в твердых руках, и отсутствие которой все скорбно ощутили с тех пор, как она была утрачена.

Далее - 20 лет и много непонятного - про междуцарствие: 1254-1273

Время от смерти Конрада IV (1254 г.) до нового избрания всеми желанного и признанного главы государства, последовавшего только в 1273 г., обычно называют междуцарствием. Писатели, близкие к этой эпохе, говорят о ней с ужасом и характеризуют ее словами священного писания: "В то время не было судьи в Израиле, и каждый делал то, что ему вздумается".

Когда король Вильгельм в 1256 г. скончался в походе против французов, не без опасения произносились имена некоторых князей, которые могли бы его заменить: заходила речь и о юном Конраде, сыне последнего короля из рода Штауфенов, но главой государства был избран кандидат, указанный папой и поддерживаемый величайшим из духовных интриганов в государстве, архиепископом Конрадом Кёльнским, - граф Ричард Корнуэльский, брат английского короля Генриха III. Он и был провозглашен королем во Франкфурте, в январе 1257 г. Венец, который был на него возложен, едва ли стоило покупать так дорого, как он ему достался.

Враждебная Конраду партия, во главе которой стоял архиепископ Трирский и которую можно, пожалуй, назвать "гибеллинской", противопоставила английскому кандидату внука короля Филиппа, короля Альфонса X Кастильского, который также был провозглашен во Франкфурте два месяца спустя.

Надо заметить, что и тот и другой из этих избранников играли не бесславную роль в истории своих родных стран, но для Германии ни тот, ни другой не могли иметь никакого значения. Король Альфонс даже не ступал на почву Германии. Король Ричард явился в мае 1257 г. в Аахен и здесь был коронован архиепископом Кёльнским, который получил за это весьма круглую сумму в 12 тысяч фунтов стерлингов. При коронации присутствовали еще два других епископа, тридцать князей и до трех тысяч рыцарей.

Но трое важнейших из числа владетельных князей - герцог Бранденбургский, король Чешский и герцог Саксонский - держали сторону Альфонса. Ричард собрал рейхстаг в Кёльне и летом предпринял поездку вверх по Рейну, при этом захватил с собой туго набитую казну, которая, однако, вскоре опустела. Несколько времени спустя он уже должен был посылать в Англию приказы о продаже своих лесов. Так он доехал до Базеля; но здесь деньги у него иссякли, и хроникер, рассказывающий об этом, добавляет, что "тогда же его покинули и князья, объявив, что они избрали его не из-за личных его достоинств, а в надежде на его денежные средства". Он удалился, потом вновь вернулся в 1260 г., и вообще, из тех пятнадцати лет, в течение которых носил свой королевский венец, он только четвертую часть провел в Германии, причем совершенно безуспешно.

...Однако штауфенская партия все же оставалась в королевстве преобладающей, и пока юный Конрад был жив, господство французов в стране было ненадежным. А между тем Карл так беспощадно пользовался своей победой, что возбудил против себя недовольство даже папы. Такой способ действий вскоре побудил некоторых руководителей побежденной партии отправиться ко дворцу герцога Людвига Баварского, где пребывал "Конрадин".

Этот юноша, едва вышедший из отрочества (он родился в 1252 г.), вырос в сознании предстоящей ему великой задачи и, попав в руки дурных советников, растратил остатки своих земельных владений на приобретение себе приверженцев. Даже родовой замок его семейства был уже не в его руках, когда вдруг представилась соблазнительная возможность вновь завоевать Сицилийское королевство. Он ухватился за этот замысел со всей горячностью неопытного юноши, употребил на его выполнение остатки своего состояния и осенью 1267 г. пустился в поход с войском почти в 10 тысяч человек. Вначале поход был довольно удачен: известие о его появлении по ту сторону Альп тотчас вызвало сильное восстание в Сицилии. Флот его сторонников, пизанцев, одержал в сицилийских водах победу над французским флотом (август 1268 г.); и хотя папа тотчас после появления Конрадина в Италии отлучил его от церкви, он был встречен с большим почетом в Риме, где преобладала враждебная Карлу Анжуйскому партия. При получении известия о наступлении Конрадина Карл тотчас же прекратил осаду Лючеры, главного города сарацин.

Смерть Конрадина. 1268 год / за 20 лет "до" Дюссельдорфа.

Карл Анжуйский спешил покончить дело решительной битвой, которая действительно последовала 22 августа 1268 г. при Скурколе близ Тальякоццо. С французской стороны войсками командовал опытный воин Эрар де Валери, который 18 лет тому назад сопутствовал королю Людовику Святому в его несчастном египетском походе. Он повел дело так, что, когда гибеллинское войско уже полагало, что победа им одержана, и потому начало расходиться с поля битвы, Эрар вдруг ударил на него из засады и разом изменил исход битвы. Сам Конрадин, его друг Фридрих, сын маркграфа Баденского, и принц Энрике Кастильский несколько дней спустя были захвачены в плен и очутились в руках Карла, который, прикидываясь законным королем Сицилии, не расположен был миловать врагов. Смертный приговор был приведен в исполнение в Неаполе, на площади близ кармелитской церкви, 29 октября 1268 г.: сначала был обезглавлен Конрадин, а затем Фридрих.

Это событие означает конец связи между Германской империей и Италией, и в нем не без основания видят окончательное поражение идеи преобладания императорской власти над папством. И теперь, когда не стало более императора, папа стал в христианском мире если не высшей силой, то, по крайней мере, высшим по титулу среди правителей. Ему уже никто не мог препятствовать в распоряжении престолами и царствами. Папа Урбан IV вознесся до того, что и "обоих королей Германских", Ричарда и Альфонса, пригласил в Рим для окончательного решения их тяжбы.

Семь курфюрстов

В Германии в это время закончилось преобразование общего политического положения, которое способствовало успешной борьбе большинства против единичных представителей власти и отдельных земель - против объединявшего их государства, и аристократического элемента - против монархического. Владетельные князья, закончив долго длившийся период укрепления своей власти, окончательно сбросили лишь значение сановников, назначаемых государственной властью на известного рода должности: они стали истинными владельцами земли, господами своих владений. Положение этих князей и графов было в такой степени завидным, что всякий, кто чувствовал себя достаточно сильным, добивался и захватывал его, невзирая ни на какие права, и постепенно образовалось чрезвычайно много таких владетельных князей - крупных, средних и мелких, - и из них выделилась олигархия, состоявшая из семи курфюрстов, или князей-избирателей: это были архиепископы Майнцский, Кёльнский и Трирский и герцоги Чешский, Саксонский, Бранденбургский и Франконский, впоследствии игравшие такую важную роль при избрании королей, т. к. они присвоили себе исключительное право этого избрания.

Союзы общественного благоустройства

Более же всего эта потребность ощущалась в городах как центрах промышленной деятельности нации, где были накоплены наибольшие запасы материальных богатств и в то же время ощущалось вполне понятное сознание силы. Это привело к созданию мощной политической организации в виде союзов городов, представляющих собой последний и характернейший результат этого периода. Такие союзы восходят к последним годам правления императора Фридриха II, проявившись в виде союза для обоюдной защиты торговли, установленного между некоторыми вестфальскими городами - Мюнстером, Оснабрюком, Минденом, еще ранее между Берном и Фрейбургом.

К началу века относится союз Гамбурга и Любека, который был возобновлен во времена нашествия монголов и быстро распространился на множество нижнесаксонских городов, послужив зародышем знаменитой Ганзы, а из союза двух рейнских городов, Майнца и Бориса, в 1247 г. произошел почти в то же время Рейнский союз городов. В самое короткое время к этому союзу примкнули города Кёльн, Бинген, Оппенхайм, Шпейер, Страсбург и Базель.

В течение года в состав союза вошли 70 городов, и среди них находились даже такие, что лежали в стороне от рейнского водного пути. На частых собраниях горожан было выработано внутреннее устройство союза. Душой этого союза, необычайно своевременного, был один из старейших горожан Майнца, Арнольд Вальдпот, и ближайшая цель союза была достаточно ясна для общего понимания: сохранение общего мира, обеспечение торговых отношений, оборона личной и имущественной безопасности против общераспространенного грабительства разбойничьих шаек, предводимых рыцарями и всюду свирепствовавших по дорогам. Эту охрану городские союзы распространили на всех слабых, на всех нуждающихся в помощи, на всех поселян и даже на евреев и добились того, что король Вильгельм Голландский подтвердил и закрепил своим разрешением права, присвоенные себе союзом в 1254 г.

После его смерти в этот союз был внесен новый политический элемент: союзники решили признавать только одного, единогласно избранного короля. Однако это им не удалось привести в исполнение. При следующем двойном избрании союзники распались на две партии, и дальнейшему, более обширному и глубокому развитию союза городов послужило препятствием то обстоятельство, что владетельные князья сами поспешили примкнуть к союзу, сами способствовали уничтожению несправедливо взимаемых пошлин, усмирению нарушителей мира и полюбовному улаживанию раздоров между членами союза при посредстве выборных руководителей. Все трое архиепископов, многие епископы, герцог Верхне-Баварский и даже Тевтонский рыцарский орден вступили в состав союза. Их примеру последовали еще многие графы и бароны: это участие в союзе владетельных князей в значительной степени благоприятствовало достижению ближайшей его цели, и во всяком случае горожане не имели возможности это участие отвергнуть. События, последовавшие после кончины Вильгельма, потрясли союз городов: единогласный выбор короля, на который возлагались такие упования, не состоялся, а известные уже кёльнские усобицы нанесли значительный ущерб дальнейшему развитию союза. Наступили времена частных раздоров и частных союзов между городами, и только много времени спустя вновь установилось общее согласие.

Избрание Рудольфа Габсбургского

В апреле 1272 г. скончался король Ричард, и т. к. Альфонс Кастильский не пользовался никаким значением, этим была вызвана необходимость положить конец невыносимому порядку. Сам папа Григорий X пришел к убеждению, что прежде всего следует восстановить в Германии такую светскую власть, которая была бы всеми одинаково признана. К тому же французское влияние в Южной Италии грозило папству гораздо большими опасностями, нежели мощь штауфенского дома. Потому Григорий X сам принял на себя почин в деле избрания нового германского короля, приказав курфюрстам приступить к этому избранию, о котором особенно усердно хлопотал архиепископ Вернер Майнцский для общей пользы. Это избрание, наконец, состоялось во Франкфурте-на-Майне 29 сентября 1273 г. Выбор пал на одного из южнонемецких владетельных князей, графа Рудольфа, из рода, носившего титул графов Габсбургских, от названия их родового замка в Ааргау, построенного в начале XI века.

О дюссельдорфских художниках назарейцах или назарянах (Nazarener)

Немного о художниках, называвших себя назарейцами или назарянами (Nazarener) - группа немецких (и австрийских) живописцев 20-40 годов XIX века.

"Духовные и творческие искания этих художников отражали романтико-патриотические настроения, характерные для национального немецкого сознания, ущемлённого в наполеоновскую эпоху, в области же искусства — глубокую неудовлетворенность рационализмом просветительской эстетики, мертвящим позитивистским духом академизма, исчерпанностью, как они считали, классических идей и форм".

Романтики-архаисты. Античности и зрелому Ренессансу они предпочитали средневековье и предвозрождение, отдавая должное лишь «божественному» Рафаэлю. Их при этом осуждали за эстетическую ересь!

"Искусство должно быть искренним", - считали назарейцы. Характерные черты их стиля: сюжеты, связанные с христианством или средневековой историей, строгая композиция, подчёркнутый контур и яркие краски. Рисунку уделяли особое внимание и все были превосходными рисовальщиками. Предвосхитили многие творческие идеи и взгляды неоромантических течений второй половины XIX столетия (прерафаэлитов, а также раннего Александра Иванова) и значительно повлияли на историческую живопись XIX века.

Эти художники-назарейцы, признанными лидерами которых были Франц Овербек и Петер Корнелиус, в 1810 году обосновались в Риме (в то время занятом наполеоновскими войсками), там к ним присоединился и Вильгельм фон Шадов. Они жили в стенах упраздненного монастыря Сан-Исидоро по образцу средневековых религиозных братств и художественных артелей.

Интересный факт: в 1813 году все члены группы, исповедавшие протестантво, перешли в католицизм.

Полуироничное наименование произошло от "алла назарена" - традиционного названия причёски с длинными волосами, известной по автопортретам Дюрера и вновь введённой в моду Овербеком, но это наименование указывало одновременно и на религиозные устремления художников этой группы (первый "назареец" - Христос).

Овербек считал «духовное откровение... единственным стимулом и источником искусства» и, видя путь к этому откровению только в христианстве, «вполне отдал свою кисть на служение церкви». Назарейцы стремились возродить духовность, свойственную искусству средневековья и Раннего Возрождения (вернуться к традициям религиозной живописи староитальянских мастеров), утерянную, по их мнению, в художественной культуре нового времени, выступая против религиозной "безнравственности" искусства позднего классицизма.

А вот Петер Корнелиус (родом из Дюссельдорфа) тяготел больше к германской старине, к Дюреру, через несколько лет он уехал из Рима, поработал в Мюнхене. Корнелиус писал в одном из писем, что считает важнейшим для себя «возвращение к фресковой живописи, каковою она была со времен великого Джотто до божественного Рафаэля» - автора «Сикстинской Мадонны».

Назарейцы оказали определенное воздействие на А.Иванова (в начальный период его работы над "Явлением Христа народу". Отношение русского художника Иванова к назарейцам (в частности - к Овербеку) при этом не было однозначным. Необыкновенно высоко оценивая достоинства картины Овербека, он считает, что «аллегория Овербека никому не понятна» и он «замкнулся... в темноту», что в собственном творчестве он идет пусть и в том же направлении «религиозности», но своим путем, не следуя наставлениям «общего профессора».

«На этих днях у нас в Риме выставлен четырнадцатилетний труд Овербека — большая его картина, представляющая "Торжество христианской религии в изящных искусствах"... Счастливым я считаю себя, что находился в Риме в такое важное эпохическое время для живописцев новейших... «Исторические живописцы нового поколения, полагающие религиозность, невинность, чистоту стиля и верное изображение чувства в самые высокие и первые достоинства живописца, в тихом созерцании важнейшего труда общего их профессора, остались ещё более уверенными в его наставлениях. Но ... похабно-кислые мыслители ругают канальей святого живописца».

К творчеству вообще, а к "поиску назарейцев" - в частности, можно относиться по-разному, но знать при этом не помешает: попытки эти возникли на пустом месте, по капризу, а диктовались искренними чувствами и устремлениями. Факт: лучшие образцы творчества Овербека и Корнелиуса заняли видное место в истории немецкой и — шире — европейской живописи. В Дюссельдорфе появилась особая и очень признанная в мире художников "Дюссельдорфская школа", а её школьники оставили нам такие картины, как эта.

Для меня она не хуже Сикстинской Мадонны. Это не музейная, но церковная живопись 19 века, обратите на неё внимание - в левом боковом нефе церкви Санкт-Андреас в Дюссельдорфе.

19 век, один дюссельдорфский гость...

...останавливался в отеле Брайденбахер Хоф". 1838 — 1839, 2 мая — 23 июня — двадцатилетний цесаревич совершает путешествие за границу, подводящее итог его обучению. Действительно: "Большой заграничный вояж", предусмотренный его замечательным учителем.

Ехал наследник царского престола навстречу исполнения своего желания "женитьбы на достойной особе и создания прочного семейного очага", оказывается... Рассказывает Ляшенко Л.М. ("Александр II, или История трех одиночеств" — М.: Молодая гвардия, 2003)

"Спустя год после путешествия по России Александр Николаевич отправляется в большой заграничный вояж, который, по замыслу того же Жуковского, должен был официально подвести черту под годами ученичества великого князя. Каким увидел наследника российского престола Запад? Внимательный, желчный и не всегда объективный наблюдатель маркиз де Кюстин, столкнувшийся с цесаревичем в Германии, нарисовал следующий его портрет: «Выражение его взгляда — доброта. Это в прямом смысле слова — государь. Вид его скромен без робости. Он прежде всего производит впечатление человека прекрасно воспитанного... Он прекраснейший образец государя из всех, когда-либо мною виденных». Добрый отзыв де Кюстина о будущем российском самодержце дорогого стоит, ведь, скажем, его отца он отнюдь не жаловал.

Картины зарубежной жизни замелькали перед наследником, как в калейдоскопе, однако и не ослепили его, и не прискучили ему. В 1864 году, напутствуя своего старшего сына перед его первой поездкой в Европу, Александр II вспомнит о собственном путешествии за границу и впечатлениях от него. «Многое тебе польстит, — писал он, — но при ближайшем рассмотрении ты убедишься, что не все заслуживает подражания и что многое, достойное уважения там, где есть, к нам приложимо быть не может, — мы должны всегда сохранять свою национальность, наш отпечаток, и горе нам, если от него отстанем... Но чувство это не должно, отнюдь, тебя сделать равнодушным или еще более пренебрегающим к тому, что в каждом государстве или крае любопытного или оригинального есть... Напротив, вникая, знакомясь и потом сравнивая, ты многое узнаешь и увидишь полезного и часто драгоценного тебе в запас для возможного подражания...»...

Здесь, в данном месте нашей неспешной беседы, выделим лишь один эпизод поездки Александра Николаевича за границу*, эпизод, достаточно мимолетный в обширной программе вояжа, — визит в Дармштадт в середине апреля 1839 года. Встреча с великим герцогом Дармштадтским Людвигом II в официальной программе не значилась, и наследник, утомленный постоянными переездами и официальными приемами, попытался ее избежать, дабы не скучать на очередном званом ужине. Однако генерал А. П. Кавелин, заменивший при нем покойного Мердера, и Жуковский уговорили цесаревича нанести визит герцогу, чтобы не обижать монарха, заранее подготовившегося к приему высокого гостя. За ужином Александр Николаевич познакомился с 15-летней принцессой Марией и некоторым образом увлекся ею*. Во всяком случае, он отправил родителям письмо с просьбой посвататься к принцессе, а сам продолжил запланированную поездку по маршруту: Майнц, Голландия, Англия. Но о Дармштадте все-таки не забывал, тем более что по дошедшим до него слухам, принц Вильгельм Прусский вскоре начал переговоры о браке русского наследника с родителями Марии.

Нетерпение великого князя усиливала не только юношеская влюбленность, но и то обстоятельство, что, по свидетельствам очевидцев, он не раз говорил, что вовсе не желает царствовать, а заветной его мечтой является женитьба на достойной особе и создание прочного семейного очага. В подобном намерении он отнюдь не был оригинален. Еще его дядя, император Александр I, выражал желание поселиться с женой на берегу Рейна в Германии и вести в приятном уединении жизнь частного человека".

*В 1840 году состоялась помолвка цесаревича Александра Николаевича с принцессой Марией Дармштадской, их свадьба была сыграна через год в Большой церкви Зимнего дворца.

Золинген и Вупперталь - две большие редкости.

Знаете ли вы, что в Германии троллейбус – большая редкость?

Существует всего лишь "несколько" небольших городов, в которых  используется троллейбусное сообщение. Золинген – один из них. На золингенском троллейбусе можно отправиться в "Город Клинков" от вуппертальской станции Фовинкель (Vohwinkel). Оттуда же отправляются "воздушно-трамвайные" вагоны подвесной дороги (Schwebebahn) города Вупперталь, с которым и граничит город Золинген.

Берите на заметку и это редкое воздушно-транспортное сообщение - вторая большая (и старинная уже) редкость, но уже не только в Германии, а во всём мире.

По этой такой вот необычной "подвесной" дороге можно проехать над рекой Вуппер и городом Вупперталь, бывшим двумя городами-соседями: Барменом и Эльберфельдом.

Как проехать (о билетах) из Дюссельдорфа, читайте по этой ссылке.

Исторический салат-микс.

Представьте себе: баварская "кухня" конца 14 века. Берём малосольную селёдку и сыр, "отстреливаем птицу" - попугая... Замутим исторический салат с отравлением кое-кого многих.

Я, наверное, смогу написать кулинарную книгу или исторический криминальный роман!.. Или два-в-одном?

Ингридиенты: баварское ассорти, старое бургундское, капельку арманьяка, немного молодого бельгийского, какая-то там треска с крючками, много голландской селёдки. Кросс-овер, кажется, называется такой стиль.

Потом будут половинки, четвертинки, случится разделить, смешать, укусить, отравить - чем не кулинария. Нет, не кулинария, а история.

Тут надо прояснить историю "такой южно-немецкой" Баварии и такой "старо-зеландской" Голландии. Предупреждаю сразу честно: получится невкусная большая порция и "Гремучая смесь".

Предпосылки. Или: почему в журнале о Дюссельдорфе - и нам тут - до этого есть дело?

Во первых, мы очень уважаем голландскую селёдку, во вторых: баварские бретцели!

В третьих: голландцы - наши ближайшие соседи, в четвёртых - в Баварию неспроста "унесло" нашу дюссельдорфскую коллекцию курфюрста, а вот если бы уважаемому Карлу Теодору удалось бы в своё время променять Баварию на Голландию...

Позвольте начать издалека. Дело происходит сначала в малоизвестном кому Штраубинге (Straubing) — в Баварии есть такой городок. О нём (о Ш.) рассказывают мало следующее:

"...в Нижне-Баварском округе, на реке Дунай... Замок, красивый гостиный двор. Кирпичные, известковые, цементные, кожевенные заводы. В римское время здесь было селение Sorbiodurum. Город основан в 1208 г. Людовиком Баварским (лишь на 80 лет раньше Дюссельдорфа!). При разделе Нижней Баварии в 1353 г. Ш. достался сыновьям Людовика Баварского, Вильгельму и Альбрехту, родоначальникам Баварско-Штраубингской линии, угасшей в 1425 г. (в "мужском" роде). Спор за наследование Ш. был прекращён императором Сигизмундом, отдавшим Ш. герцогу Баваро-Мюнхенскому".

Основатель города Штраубинг - один важный правитель из рода Виттельсбахов - Людвиг IV Баварский (сначала герцог, а потом король германский и римский, с 1314 - император, спешно коронованый в Бонне, и повторно коронованный "наверняка" в Аахене) смог "собрать" много земель. "Обзавёлся" Тиролем и Бранденбургом, а также нидерландскими графствами. Император же! При этом он использовал своё "служебное" положение: когда в 1345 последний граф Голланский Вильгельм IV умер бездетным, отдал сестре умершего (и своей же второй супруге Маргарете Голландской) вотчину в Нидерландах.

После смерти Людвига его шесть императровичей сыновей из двух браков "просто" разделили наследство. Располовинили страну Баварию на верх-низ сначала на две части: (1) Верхняя Бавария (с Маркой Бранденбург и княжеством Тироль в довесок) и (2) Нижнюю Баварию (с голландскими землями впридачу). А потом одну половину ещё на две части (математически: 1:2:2).

Так появились несколько отдельных Баварий, мы же столько не осилим и обозначим только две: Южную Нижнюю Баварию (со столицей в городе Ландсхут) и Северную Нижнюю Баварию (с городом Штраубинг в качестве столицы).

Вот тогда-то и образовалось "северное" герцогство Нижняя Бавария-Штраубинг с удалёнными графствами Голландия, Зеландия, Хеннегау (Эно) и с владением Фризланд. Трон в Штраубинге разделили два брата, Вильгельм и Альбрехт.

Это новое герцогство - типичный пример феодально-раздробленного состояния, "лоскутное одеяло". Там были такие "лоскуты": Эно (сейчас принадлежит отчасти Бельгии и частично Нидерландам), Голландия и Зеландия, а также Фрисландия (в настоящее время - голландские провинции Северная Голландия и Южная Голландия, Зеландия и Фрисландия). Остальное - Бавария и Австрия - "кусок" вдоль Дуная, Верхняя Австрия, Баварский лес ("лесной Мюнхен").

Существовало всего-то 80 лет - с 1353 до 1432 года. Но как бурно! Да вы только задумайтесь...

Вильгельм Людвигович Баварский "взял на себя" управление северными землями герцогства, женился было на племяннице английскго короля, Матильде Ланкастерской, но потом его одолели приступы безумия, из-за неё ли? чего он в 1358 году был (нет-нет, не отдан под трибунал!) заключён в замок в Гааге. Работать за него Регентом стать пришлось тогда уже младшемцу брату, Альбрехту Людвиговичу.

Тогда Альбрехт сменил место жительства - и срочно отправился "работать" регентом в неспокойные Нидерланды, в которых ещё и фризы воспротивились правлению Виттельсбахов. А уж после смерти жены Маргареты, когда он нашёл утешение с молодой любовницей, оказалось, что она из "партии трески", а это даже привело к расколу с сыном Вильгельмом, который просто не любил треску.

А ведь Альбрехт так старался урегулировать проблемы мирно, по-семейному. Он даже связал брачными узами и союзами свой род с королями Англии и Франции, с герцогами Бургундии, с домами Габсбургов и Люксембурга.

Самой "гламурной" была двойная свадьба в лотарингском городе Камбре (Cambrai - 1385 года). Ахтунг, династические подробности бургундцев: отец Смелый, сын Бесстрашный, внук Добрый.

То есть - сын Альбрехта, Вильгельм II женился на Маргарете Бургундской (на дочери Филиппа Смелого) - и у них потом появилась единственная дочь Якоба ("шебутная" внучка Смелого деда, выходит). А вот одновременно в Камбре дочь Альбрехта, Маргарета Баварская сочеталась браком с наследником Великого княжества Бургундии  Иоганном Бесстрашным, сыном Филиппа Смелого), а их единственным сыном будет Филипп Добрый (вот он - внук Смелого деда).

Непонятно? Много Маргарит, лотарингского, бургундсткого и баварского? Сестра и брат из баварского рода сочетались браками с братом и сестрой из бургундского герцогства (Валуа). Два брата, две сестры, две свадьбы. Внуков тоже два (Ф.Добрый и Я.Баварская)

И о "рабочих моментах". Когда ещё молодой Альбрехт в 1358 отправился "работать на север", сопровождали его несколько опытных помощников из Нижней Баварии, среди них дворяне и священники, которые реформировали голландское правительство. Альбрехт, несмотря на то, родился в далекой от моря Баварии, быстро осознал важность водохозяйственных служб и прекрасно смог организовать защиту от наводнений. Через 30 лет Альбрехт унаследовал братское владение, передав его, в свою очередь сыну, Вильгельму Альбрехтовичу. А тот - своей дочери Якобе Вильгельмовне. Это наследство опротестовал её дядя Иоганн Альбрехтович. И сначала "присоединился к правлению" племянницы.

Тогда в этом пёстром герцогстве и была "Война Крючков и Трески" (ну, чем не "салат" с треской! Рецепт: наберите как можно больше самых разных владений по всей Европе, замесите по-императорски, приготовьте разделочную доску марки "Бавария", разделите на шесть "комков", включите режим "порубить"...). И там есть столько интриг, читаю и ужасаюсь: "умер от укуса собаки", и "отравлен страницами книги" (не поваренной!).

Герцогство-смесь получилось - гремучая Бавария-Голландия... Последний глава семейства и герцогства Иоган III был отравлен бургундским, а до этого он в 1418-1425 годы правил баварско-нидерландским герцогством "как бы совместно" с племянницей Якобой, дочерью предыдущего герцога Вильгельма Альбрехтовича (1404-1417). И так я незаметно вернулась к одной очень интересной женщине.

1417-1432 Якоба Баварская, герцогиня Баварии(Штраубинг)-Голландии.

Вам она в Голландии обязательно привидется припомнится, в парке тюльпанов, который был её "садово-дачным-кухонным" участком Кёкенхоф.

Интересная женщина. Соберитесь с силами, попробуйте не подавиться "свадебными ядствами" тех времён.

После 46 лет правления герцог Альбрехт I умер, "справедливый правитель", "честно", северные территории достались старшему сыну - Вильгельму II, который скоропостижно скончался 31 мая 1417 года. Против дочери Вильгельма, наследницы Якобы (1401-1436) выступил её дядя Иоганн III. Борьба за господство. Якоба за несколько недель до того потеряла мужа, дофина Франции Жана, герцога Турени (1398—1417) - мужа №1, скоро умершего, а потом срочно сочеталась браком с герцогом Жаном IV Брабантским - муж №2.

Дядя Иоганн считался среди современников "сияющий рыцарем" и "мужественным человеком" с "политической проницательностью", к тому же "Другом искусств и наук" - он был первым спонсором знаменитого художника Яна ван Эйка. Он "мужественно" женился на Люксембурской даме Элизавете фон Гёрлиц, племяннице короля Сигизмунда (император с 1433 года), который и "сделал" его господином Голландии, Зеландии и Фрисландии. Якоба зря понадеялась на брак с Иоганном IV Брабантским (мужем №2) и его поддержку, он взял и передал своё право и долю Иоганну III.

На стороне Якобы стояли "крючки", а их противники из "трески" предпочитали Иоганна, когда те одержали верх, Якоба бежала в Лондон - в 1421 году. Там она... вышла замуж, отказалась от своего второго мужа И.Брабантского.

Новым мужем (№3) Якобы стал брат английского короля Генриха V  и герцог Хамфри (Гемфри) Ланкастерский, герцог Глостера, в 1415 году ставшим лордом-хранителем Пяти Портов и судьёй-на-выезде (в его ведении состояли дела, связанные с королевским лесом). 

С новым супругом она наивно надеялась вернуть себе наследство, доставшееся дяде Иоганну. Осенью 1424 года Якоба вернулась с армией в Эно. 

В 1425 Филипп Добрый вызвал Хамфри на дуэль, но она не состоялась. Уже через несколько лет Хамфри и Якоба развелись (тем временем коронованный брат Глостера скончался, и он стал регентом Англии, говорят, он тоже был потом отравлен).

А в начале в 1425 года её оппонент и дядя Иоганн Бесстрашный умер (убийство, отравлен). Так герцоги дома Нижняя Бавария-Штраубинг-Голландия вымерли в мужской линии. Правопреемником в Эно, Голландии, Зеландии и Фрисландии стал племянник Иоганна III, Филипп Бургундский-Добрый (1419-1467).

Против этого мощного двоюродный брата Якоба уже не смогла продолжать борьбу, учитывая отмену "английского брака" (№3) и тот факт, что её муж №2 Иоганн Брабантский уступил свои права Доброму Филиппу.

"Самоуверенная, но невезучая принцесса" Якоба в 1428 в Делфте подписала договор о совместном регентстве с Филиппом, в случае её "бездетной кончины" наследовавшим её владения.

В 1432 году последовала ещё одно (последнее, по любви!) интересное замужество.

Та же неугомонная герцогиня Якоба тайно "взяла" в мужья губернатора Фрисландии, Франка ван Борзелена (Borselen), с которым познакомилась во время своего тюремного "задержания" в 1425 году - это Филипп Бургундский их так "познакомил", постарался, добрый человек. Когда Филипп взял в плен Борзелена, Якоба "заплатила" за его освобождение отказом  от своих суверенных прав. Всего три года спустя, 9 октября 1436 она умерла от туберкулеза, мучающего её с тюремного заключения.

Пару слов про кузена-наследника Якобы Баварской. В 1430 году Филипп Добрый унаследовал ещё и герцогство Брабантское, как и маркграфство Антверпенское.

Как он оттяпал присоединил ещё несколько нидерландских земель, в том числе Фрисландию и Зеландию, уже известно из рассказа про "неугомонную" Якобу, его двоюродную сестрицу. А в 1443 году купил герцогство Люксембург у своей тётки Елизаветы фон Гёрлиц. Неудивительно, что после всего этого Филипп Добрый стал называть себя «Великим герцогом Запада».

Однако в 1463 году "великому" Филиппу пришлось вернуть часть захваченных земель Людовику XI. В этом же году он основал Генеральные штаты Голландии, построенные по французской модели.

Умер тот Филипп в Брюгге в 1467 году и причиной его смерти стало не отравление (!), а острая пневмония.

Так вот, что до Баварии,.. уже после кончины Якобы Вильгельмовны Баварской в 1432 году случился "частичный" конец баварской Голландии под кодовым названием "Штраубинг" - нидерландские провинции отделились.

Вместе с той, которая звалась Я.Баденская, но никогда не бывавшей в Баварии, прекратило существование княжество Бавария-Штраубинг-Голландия, а за владение Штраубингом (и Нижней Баварией) разгорелась пятилетная вражда между баварскими католическими герцогами, которая усугублялась опустошительными войнами с последователями казнённого реформатора Яна Гуса из соседней Богемии. Всё завершилось опять разделом территории герцогства между герцогствами Бавария-Ландсхут, Бавария-Ингольштадт и Бавария-Мюнхен.

Но, и что ж хорошего вообще ли есть во всём этом салате?

Влияние культуры и образа жизни нидерландских провинций оставили свои следы в баварском городе Штраубинг. Так Рыцарский зал (Rittersaal) Замка герцога (один из самых больших в средневековой Германии) похож на Зал собраний в Гаагской Резиденции герцога. Одевались и развлекались тогда тоже, кажется, по голландской моде. Так из нидерландских провинций в Баварию "экспортировали" обычай устраивать соревнования по стрельбе по мишени в виде деревянной птицы, который называется "стрельбой по попугаям" (Papageienschießen).

Бавария была в этом тесте, может быть дрожжами, самой плодородной сельскохозяйственной местностью, через которую шли важные торговые и транспортные пути, в том числе вдоль Дуная и от Альп до Богемии. И вот - всё так и пышит! Во время правления баварских герцогов ещё лучше развивается скотоводство, земледелие, рыболовство и охота - населению, должно быть, живётся сытно и очень неплохо...

С середины 14-го века особенно в графствах Голландии и Зеландии случился быстрый экономический рост. Финансируемые за счёт герцогских льгот многие относительно малые города (например, Дордрехт, Лейден, Харлем, Гауда, Делфт и Мидделбург) становятся сильными экономическими центрами. В 15 веке жители герцогства стали свидетелями и участниками заметного оживления промыслов и торговли. Производство солёной сельди расширено при разрешении промысла на больших территориях и с использованием больших кораблей. Итог: рыбная торговля и судостроение процветали - чем потом и славились голландцы.

А ещё Альбрехт выбрал "село" Гаагу (Den Haag - этот город анекдотично до XIX века формально оставался деревней))) в Голландии в качестве своего административного центра и постоянного места жительства. Повезло Гааге. Здесь он поселился в резиденции прежних графов Голландии, появившейся на месте простого охотничьего домика в конце 13-го века. При правлении Альбрехта Гаагская резиденция и его двор стали оживлённым центром, где местные, французские, бургундские и баварское влиятельные лица собирались вместе - в новом центре культурного обмена с ведущими европейскими резиденциями. Тогда и появился в готике «интернациональный стиль» 14-го и начала 15-го века.

Приплюсуем до кучи ещё один брак (императора Максимилиана I из рода Габсбургов с Марией Бургундской, герцогиней Бургундии, Эно и Намюра, графиней Голландии, 1477 — 1482, единственной дочери и наследницы герцога Бургундии Карла Смелого и внучки того самого Филиппа Доброго). Её владения, Бургундия и Нидерланды (как, кстати сказать, и орден Золотого руна, основанный её дедом Филиппом в 1429 году) после свадьбы в в 1477 году и скорой смерти (упала с коня) оказались под властью Габсбургов  (правители Австрии c 1282 года, превратившуюся потом в многонациональную Австро-Венгерскую империю - до 1918 года).

И добавим картофеля...  Война за баварское наследство (вошедшая в историю как "картофельная запеканка война", так как противники сражались не столько друг с другом, а всё больше с неурядицами снабжения своих войск, солдатам приходилось питаться одной (что плохо!) картошкой). 

Этот конфликт был вызван заявленными в 1777 году притязаниями Австрии на Нижнюю Баварию и Верхний Пфальц, после того, как в результате пресечения баварской линии Виттельсбахов, герцогство Бавария отошло к пфальцским Виттельсбахам. Австрия (с Габсбургами) предъявила тогда претензии к Нижней Баварии-Штраубингу.

Один хорошо знакомый дюссельдорфцам и мюнхенцам курфюрст Карл Теодор (правил в 1742-1799 годы, в честь него в Дюссельдорфе названы район Карлштадт и площадь Карлсплатц) вернулся к событиям истории 15 века, посчитав, что может предложить Габсбургам своё нелюбимое наследсво в Баварии в обмен на более симпатичные ему Нидерланды.

...И, говорят, австрийскому императору Иосифу II легко удалось склонить курфюрста Карла Теодора к уступке баварских территорий (баварцам как обидно!) в обмен на "Австрийские Нидерланды", зафиксированной в так называемой Венской конвенции 3 января 1778 г.

Пруссия тогда начала войну против Австрии нападением на Богемию. Когда Фридрих II, двинув свои войска против Австрии, потребовал на основании союзного договора военной помощи от России, Екатерина II предпочла выступить в качестве посредника и поэтому, отказав Пруссии в помощи, категорически предложила обеим державам уладить конфликт мирным путём. Закончилось всё заключением Тешенского мира, посредниками и гарантами при заключении которого стали Россия и Франция (союзничавшая с Австрией).

Вот на этом мудром дипломатическом действии императрицы и остановимся, наконец.

Как городской совет Кёльна "осуществил свою волю".

Читать хроники - это ещё тот "боевик". Можно представить себе такое?

Приезжает в Кёльн турист "некий человек". Погостить. Имя, профессия, цель визита - всё неизвестно. Потом ему (прям так сразу, без перехода) "справедливо" было решено отрубить голову. Но на месте экзекуции его "отбивают" кёльнские ткачи - "насильно выручая" этого человека. В результате - нерукопашный бой: "городской совет одержал победу с великою честью. С другой стороны на поле битвы осталось убитыми семь или восемь человек, другие же бежали". Кто не успел убежать далеко, поплатились своими головами: тридцати трём (!) "были отрублены их головы на сенном рынке, в один или другой день, когда находили нужным". А оставшимся запретили заниматься своим делом, да и дом культуры собраний ремесленников, походивший на дворец, снесли, построив на его месте ... "прекрасную" (!) мясную лавку, чтоб ткачам неповадно было. Кёльнский собор к тому времени уже 150 лет как строится...

Не верится? Читайте в летописи. "Лимбургская хроника" (DIE LIMBURGER CHRONIK, автор блоггер: Тилеман Элен фон Вольфхаген), запись от 1371 года (№90), и вот он полностью:

"...В указанном году, тогда произошли раздор и ссора в городе Кёльне между городским советом и мастерами-шерстоткачами. И произошло вот как. Был некий человек, который прибыл в Кёльн как гость, и которому объявили по справедливому суду, что он лишается своего тела и добра и был осужден на то, что ему должны были отрубить голову. Его привели на поле для суда. При этом было много тех, что были заняты в ремесле шерстоткачестве; они взяли того человека, которого приговорил суд, и повели его силой в город Кёльн, полагая, что они его смогут выручить таким образом. Тотчас выступил судья перед городским советом и внес иск о произошедшем насилии. Городской совет и его сподвижники вооружились и подготовились к битве, и выступили против ткачей, у которых тоже был большой отряд в более чем шестьсот хорошо вооруженных с поднятыми знаменами, и они выступили против них. Но городской совет одержал победу с великою честью. С другой стороны на поле битвы осталось убитыми семь или восемь человек, другие же бежали, хотя их было в два раза больше, чем у совета. В последующие четырнадцать дней было также схвачено тридцать три, им были отрублены их головы на сенном рынке, в один или другой день, когда находили нужным. Также они изгнали некоторых богатых почтенных мужей из названного ремесла, изъяли их имущество и сильно им этим досадили. Они снесли огромный дом собраний, который походил больше на огромный дворец, где они собирались по делам их гильдии. Совет сделал на том месте прекрасную мясную лавку, так что представители названного ремесла более не имели на это место никакого права. Так городской совет Кёльна осуществил свою волю"*.

Читается, как ... сказка о "странном городе". Но это только одна запись, а если дальше взглянуть, хронист описывает не только проишествия, но и ... моду! Блоггер 14 века?

"(91) В это же время начали носить вестфальские чресельные пояса [чресельники] (Westfeilschen lendenire). Они были таковы, что эти чресельники носили рыцари, кнехты и всадники. Они начинались с груди, туго затягивались по спине, и их хватало для самой длинной куртки, они были крепко стеганы почти в палец толщиной. Эта мода пришла из Вестфальской земли"*.

Что "носили в том сезоне" - важно, судя по записям в хронике.

"(93) В год 1372, тогда появилось большое общество в немецких землях, в особенности в земле Гессен, которое называлось – Общество Звезд. В этом обществе рыцари носили золотые, а кнехты – серебряные звезды"*.

Я продолжу. Там дальше - ещё невообразимее! О времена, о нравы (с)!

*Текст переведен по изданиям: Die Limburger Chronik des Tilemann Ehlen von Wolfhagen. Hannover. 1883; Die Limburger Chronik des Tilemann Ehlen von Wolfhagen. Limburg a. d. Lahn. 1995 © перевод с нем. и средненем., комментарии - Котов А. С. 2012

Что происходило на территории Германии в 14 веке?

Распределялась власть: князья и курфюрсты, короли и императоры. Территории: Австрия, Штирия, Чехия, Бавария, Италия, Люксембург. Собрания: курии, рейхстаг и ландтаг. Всё очень запущено раздроблено.

Из "Энциклопедии о Германии" (коротко) - и каких только энциклопедий нет!

Политическое развитие Германии с 13 века характеризуется дальнейшим ростом территориальной раздробленности.

Князья превратились в фактически независимых государей. Наибольшим могуществом пользовались курфюрсты, присвоившие право избрания короля (императора). Королевская власть сохраняла лишь очень ограниченные формальные права верховного сюзеренитета над территориальными князьями, связанными с ней лишь слабой вассальной зависимостью. Императоры стремились сами стать крупнейшими территориальными князьями.

Рудольф I Габсбург (правил в 1273—91) употребил свою власть для создания крупного наследственного владения, закрепив за своим домом Австрию и Штирию.

Генрих VII Люксембург (правил в 1308—13) добился утверждения своей династии на чешском престоле.

Возможность укрепить королевскую власть путём опоры на сильное оппозиционное движение (особенно горожан) против политики папской курии, развернувшееся в Германии в начале 14 века, была упущена королём Людовиком IV Баварским из рода Виттельсбахов (правил в 1314—47), возобновившим старую имперскую политику экспансии в Италию.

Избранный курфюрстами на германский престол чешский король Карл I Люксембург (император Карл IV, правил в 1347—78) узаконил политическую раздробленность (см. Золотая булла Карла IV 1356). Высшая власть в империи признавалась за курфюрстами, имевшими право избирать короля (будущего императора) и решать важнейшие общегосударственные дела.

Император не располагал действенными общеимперскими органами исполнительной власти и общеимперскими финансами (мог опираться только на свои фамильные владения). Общегерманским законодательным органом был рейхстаг, состоявший из курии князей и оформившейся позже курии имперских городов. Однако рейхстаг не являлся в подлинном смысле органом сословного представительства, а всецело зависел от князей. В то время как империя распадалась, в княжествах усиливалась местная централизация. Здесь сложились свои местные сословно-представительские учреждения — ландтаги, состоявшие из представителей земских сословий — дворян, духовенства и горожан.

Германия, XV – XVI века. Гуманизм. Дюрер. Реформация. Фауст.

«О столетие – умы пробуждаются, науки расцветают, как радостно жить!»

1518 год, Ульрих фон Гуттен в письме Вилибальду Пиркгеймеру.

В Германии тогда "объявился" Дюрер. Кстати, много путешествующий. Он же воплотил новый тип художника-ученого (к тому времени уже "привычный в Италии, но еще неизвестный на его родине"). Деятельность его протекала в Германии в период, когда она вступила в полосу потрясений, ознаменовавших кризис феодальной системы. В конце XV – начале XVI столетия в Германии назрела необходимость преобразований. Об этом времени и повествует нам Брюсов в романе "Огненный ангел".

А вот краткая исторически-справочная характеристика того времени (по материалам из предисловия Ц.Несселыитрауса к дневнику Дюрера).

Политическая раздробленность страны, неравномерность экономического развития отдельных областей, вызвавший массовый протест, вылившийся в противостояние католической церкви.  Что и привело к Реформации, через которую ситуация усугубилась повсеместными народными волнениями и привело к Великой крестьянской войне (на самом деле: революции даже рыцарей и бюргеров, крестьян и плебеев).

Иллюстрация из энциклопедии "Восставшие крестьяне штурмуют монастырь. Из хроники 16 века"

Штурмовали монастыри и зарисовывали это в хрониках!.. Последним актом Крестьянской войны была Мюнстерская коммуна 1534—35). Князья смогли использовать Реформацию в своих интересах, проведя секуляризацию (захват) церковных земель и ценностей.

Габсбургам удалось закрепить за своим родом титул германских королей и императоров «Священной Римской империи». Карл V, ставший в 1516 испанским королём, а в 1519 избранный императором «Священной Римской империи», объединил с землями, уже входившими в состав империи, огромные владения испанской короны.

А что в культуре? А тут "умы пробуждаются, науки расцветают, как радостно жить!" (смотрите эпиграф). Последовало обновление немецкой культуры, приобретавшей более светский характер.

В конце XV – начале XVI века в Германии наблюдается быстрое развитие математических, естественных и гуманитарных наук, расцвет литературы, окрашенной антифеодальными и антикатолическими настроениями. Во многих городах возникают и развивают оживленную деятельность кружки гуманистов. При их посредстве распространяется интерес к античности, начинается изучение древних языков и сочинений древних авторов, подобно тому, как это давно имело место в Италии, где культура Возрождения в то время уже достигла расцвета.

Но у немецкого гуманизма существовала "религиозная окраска". Большинство гуманистов Германии оставалось на почве богословия (стремилось главным образом к более углубленному изучению библии и священных книг, к очищению христианства от исказивших его позднейших наслоений).

Изучение сочинений древних авторов способствовало расширению кругозора немецких учёных и дало толчок развитию гуманитарных и естественных наук. Стремление восстановить христианство в том виде, в каком оно существовало в древности, породило критическое исследование христианских источников, что повлекло за собой "революционное" сомнение в истинности ряда догматов католической церкви и в непогрешимости учений средневековых церковных авторитетов (что и вело к Реформации).

В то время в Германии появились и сразу же приобрели известность сатирические литературные произведения, высмеивавшие феодальные порядки и духовенство, как, например, «Корабль глупцов» Себастиана Бранта (1494), «Похвальное слово глупости» Эразма Роттердамского (1509), «Цех плутов» Томаса Мурнера (1512).

В эти же годы наблюдается расцвет народной литературы, публикуются первые письменные редакции широко популярной народной книги «Тиль Эйленшпигель», блестящий подъём переживает поэзия мейстерзингеров. Изобретение и успехи книгопечатания способствуют быстрому распространению новых литературных произведений инаучных трудов в невиданных ранее масштабах.

Изобразительное искусство Германии в первой половине XVI века не осталось в стороне от этого общего подъёма и "вписало" в его историю одну из самых блестящих страниц. Александр Бенуа в своей "Истории живописи" пишет: "По миру художников неслась тогда благая весть: “любите землю, смотрите на неё и изучайте её“, и всякий, кто внимал этой вести, должен был идти вперёд и совершенствовать свое искусство. На этом пути совершенствования ожили сначала фигуры, а затем возник и постепенно приобрел громадное значение пейзаж".

Разнообразие и смелость исканий и, главное, страстность характеризуют искусство этой поры, давшее Германии Дюрера и Гольбейна, Грюневальда и Рименшнейдера, Кранаха и Альтдорфера.

Трактаты Дюрера в  XVI и XVII веках неоднократно переиздавались и переводились на многие языки. В наше время они, как и его дневниковые записи, дают представление о широте кругозора и разнообразии интересов этого человека, одного из крупнейших представителей искусства Возрождения. Так старые записи помогают сегодня почувствовать особенности немецкой культуры этой эпохи. И удивиться. И надеяться на лучшее, на гуманизм.

В музей, в 16 век, экскурсия - не вставая с дивана?

Начну-ка я ещё и лекторий "Удивительная живопись"!.. Фрагменты одного алтаря, посмотрим музейный экспонат? Скоро, похоже, наступят холода и, наверное, прекратится мой бурный туристический сезон можно будет спасаться от холода и серости в художественных музеях. Или, ленясь экономя силы и время, сидя дома, разглядывать фото-фрагменты из уже увиденного, но не осмысленного до конца культурного наследия...

На примере Кёльнской живописи.

Бенуа считал вот: "...Видно, что даже церковникам-кёльнцам было не одолеть надвигающейся отовсюду радости бытия, интереса к мирской суете. Иногда они дают и полную волю этому вторжению природы в замкнутый мир церковных изображений..."

Вот, на одном полотне* - цветочки (буквально) ещё, а "ягодки" какие (будут дальше)!..

Казалось бы, всё очень простенько, незатейливо. Водосбор узнали? Справа, белый. Сорняк внизу у стеночки пробивается... 2.

Цветы разбросаны, Ангел музицирует...

3.

И всё это - у ног Воскресшего.

4.

Как-то... дыхание захватывает в этом месте.

А плащ, что его, Воскресшего, укутывает - ро-зо-вый... И пальцы на ногах длинные... О ранах даже и слов не подобрать.

...

О да, о ранах и пальцах!

Сначала - даже небольно...

5.

Это из той же картины. Верхняя часть. Розовые одежды - понятно Кто. Рука (рану на ней видите?) Христа удерживает (или ведёт?) руку с голубым манжетом и пуговицами - только две из десяти застёгнуты (о, эта мирская детальность!)...

А теперь - фрагмент побольше.

6.

То Фома Неверующий.

7.

Как прописаны ткани! Какая застёжка на плаще Исуса... Цветок в складках ткани слева вверху... Это в одежде у Святой Елены (покровительницы археологов)... За крест держится. Лев - как котёнок какой-то - в красный плащ Святого Иеронима прячется - заметили, как ему страшно?

8.

И как ангел (ох уж, какой же дизайн крыла!) на всё это смотрит.

9.

А картину обрамляют ещё два дополнительных боковых полотна (створки алтаря-складня). А там - отдельная предЫстория (а слово с Ы меня, как и Бисмарка, что-то удивляет)...

10.

Там столько живности среди золота в неожиданном месте, что пугает... А одежды на молодом белокуром человеке - это евангелист Иоанн Богослов (внук святого Иосифа Обручника) - розовые. И пальцы у всех персонажей длиннющие, даже на ногах у Богомладенца.

11.

Я ещё вернусь отдельно к той поражающей "живности". Попробую разобраться с/в ней.

И в музей. В Кёльн. И к другим средневековым сакральным полотнам...

---

*Автор: Мастер Алтаря св. Варфоломея (Meister des Bartholomäus-Altares работал в Нидерландах - возможно в Утрехте - в 1475 – 1510 гг), картина называется "Алтарь с Фомой" (Thomas-Altar), приблизительно 1495 – 1500. Дуб, размер главного полотна 143 x 106 cm. Приобретено в коллекцию в 1868 по завещанию Карла Штайна (Carl Stein).

Своим условным именем мастер обязан Алтарю святого Варфоломея, исполненному им для церкви Святой Колумбы в Кёльне в 1503-1510 (ныне экспонат Старой пинакотеки в Мюнхене). Этот художник, характеризуемый, как выразитель "чёрного юмора" - один из ранних представителей поздне-готической живописи Нижнего Рейна. Его работы отличаются богатством деталей и орнаментации, очень смелыми цветовыми решениями. Им созданы многочисленные крупные алтарные композиции (хранят, в том числе, и в "самом" Лувре)), а также книжные миниатюры. Про него говорят, что "Он использовал необычайно нервный рисунок, криволинейные формы, утрированные жесты. Графизм, декоративное богатство, духовная глубина его воображения делают Мастера алтаря св. Варфоломея одним из последних великих художников готической эпохи".

По-моему, ему очень нравился розовый цвет :-)

---

И про "испуганного" льва - рассказано на сайте http://top-antropos.com/religion/hristianstvo/item/214-svjatoj-ieronim.

"Золотая легенда" (собрание христианских легенд и занимательных житий святых, составленное в 13-м веке Иаковом Ворагинским) приводит эпизод из жизни Иеронима, который стал очень популярен в искусстве. Когда Иероним жил в монастыре, к нему пришёл хромой лев. Монахи в ужасе разбежались, однако Иероним не испугался и приказал монахам вымыть лапу животного и тщательно перевязать рану. Когда они это делали, то обнаружили, что лапа была поранена колючками. Лев после своего спасения стал постоянным спутником Иеронима. Льву поручили стеречь монастырского осла, который возил дрова. Однажды лев заблудился и осла похитили грабители, продавшие его каравану купцов. Лев вернулся в монастырь и монахи решили, что лев съел осла и заставили его самого возить дрова. Однако потом лев нашел караван с ослом и вернул осла в монастырь, а себе вернул доброе имя".

Время Гёте. Германия, Франкфурт на Майне

18 век, конец его - время Гёте. Он приезжал в Дюссельдорф, "об этом" тут есть музей Гёте. Начну с такой картинки.

Посмотрела (в 2010 году) фильм "Гёте!" - очень он мне понравился. Режиссер фильма Филипп Штёльцл (Philipp Stоеlzl) сказал:

"Первая половина картины – это что-то вроде 'Влюбленного Шекспира', но только про Гёте. А в целом получается как бы история создания бестселлера ("Страдания юного Вертера"), который принес Гёте мировую славу. Факты, разумеется, перемешаны с вымыслом. Смешное и серьезное соседствуют тоже".

Мне понравилось, в роли Гёте - очаровательный Александр Фелинг (Alexander Fehling) - надо прочитать теперь "Страдания юного Вертера").

1749 год. Во Франкфурте родился Иоганн Вольфганг Гёте. Сто лет прошло после Тридцатилетней войны.

Свободный имперский город на Майне также испытал на себе последствия войны, которая опустошила большую часть германской империи. В городе мародерствовали то французы, то имперские войска. Город стремился сохранить нейтралитет, но с этим никто не считался. Когда в 1648 году наступил долгожданный [Вестфальский] мир, у жителей Франкфурта было достаточно оснований, чтобы не только праздновать окончание войны, продолжавшейся три десятилетия, но и быть довольными политическим положением своего города: он сохранил независимость и протестанты удержали свои позиции.

Выгодное положение Франкфурта, лежавшего на пересечении торговых путей, способствовало его расцвету уже в XI и XII веках. К 1150 году относятся упоминания об осенних ярмарках; в XIV веке в городе проводились уже по две ярмарки в год, в XV веке Франкфурт приобрёл славу как город весенних и осенних ярмарок, которые способствовали превращению его в крупный торговый центр.

В истории империи он имеет особое значение: здесь избирались и короновались императоры и короли.

В 1356 году издавна установившийся обычай был закреплен имперским законом, согласно которому выборы короля должны были происходить в часовне Франкфуртского собора. Это место было оговорено в «Золотой булле» императора Карла IV, получившей свое название по скреплявшей её золотой императорской печати.

После этого только пять королей и императоров избирались не здесь, хотя в избирательных актах Франкфурт неизменно указывался как единственное законное место проведения выборов. Из всякого (даже немецкого!) правила есть своё исключение.

После коронования Максимилиана II в 1562 году также и эта церемония, ранее проводившаяся в Аахене, была перенесена в город, где избирались короли и императоры, и так продолжалось во всё время существования старой империи.

В 1372 году Франкфурт сумел добиться статуса свободного имперского города, с этого же времени он получил высшие судебные полномочия и никому не подчинялся, кроме императора.

Франкфурт в глазах современников Гёте. Вот как с изрядной долей юмора - забавно, почитайте! - описан Франкфурт в одном из эссе в 1741 году:

«Город Франкфурт, один из прекраснейших городов германской империи, хотя и средних размеров, но весьма застроен и населён: положение его ни с чем не сравнимо, а местность, его окружающая, одна из приятнейших в мире. С моста через Майн открывается великолепный вид на реку и на город, раскинувшийся по обоим берегам. Как в самом городе, так и в его окрестностях есть прекрасные места для прогулок, повсюду бульвары и сады для гулянья, некоторые из которых весьма удачно разбиты и содержатся в образцовом порядке.

Остается пожалеть, что застройка внутри города по большей части непродуманна и нехороша; большинство домов деревянные, неказистые на вид и не отличаются удобством внутренней планировки; этот недостаток присущ всем старым городам, расположенным по берегам Рейна [а город-то на Майне, что-то он Рейн сюда приплёл?!]. Столь плохая застройка является причиной частых пожаров, уничтожающих нередко целые улицы […].

Среди торговцев здесь встречаются очень приятные семейства. В их домах можно наблюдать необычайную чистоту, которая наряду с их благопристойностью резко отличает их от прочих горожан. Но правда и то, что некоторые слишком уж усердствуют в погоне за чистотой, а ведь и в хороших вещах можно переборщить и выставить себя в смешном виде […].

Деловитость составляет душу этого богатого города: лишь она возвышает его и придаёт ему вес среди достойнейших городов мира. Тут и в среде купцов есть великие и почтенные мужи, поступающие как истинные патриоты, нередко употребляя свои богатства во благо города и во благо своих сограждан, особливо бедняков. Многие из них ещё в молодые годы совершили удивительные путешествия; они изъясняются на приятнейших европейских языках, читают хорошие книги и являют собой истинный пример благородного образа жизни […].

Здесь нередки также и учёные люди, некоторые из них прославились своими занятиями наукой; не все из них, однако, имеют несчастье быть столь бедными, как это часто бывает среди людей подобного званья. Они знают мир и умеют жить, обладая в то же время большой учёностью […].

Здесь в порядке вещей, что всякий портной, столяр, сапожник и им подобный имеет своё званье, своё достоинство. Даже последний лодырь мнит о себе как о гражданине свободного имперского города […].

Старые господа в различных вещах обнаруживают слабости упрямых стариков и не хотят больше следовать моде. Новые господа, напротив, похожи на диких и неразумных юнцов и всякие свои выходки стремятся выдать за приличные манеры […].»

(«Описание города Франкфурта») Иоганн Каспар Гёте, сын хозяина гостиницы «Вейденгоф» и императорский советник

Германия того времени. Свыше трёхсот независимых территорий, почти автономных областей и городов — такова была пёстрая федеративная структура Священной Римской империи германской нации, которую ученый правовед Самюэль Пуфендорф в 1667 году зло, но метко характеризовал как «несообразный и подобный чудовищу организм». 

Материалы о "самом" Гёте. Был он из "новых" или "старых господ"? Историки располагают письмами Гёте с ранних лет.

Первые письма относятся к 1764 году, когда их автору не было еще пятнадцати лет, последнее письмо, адресованное Вильгельму фон Гумбольдту, датировано 17 марта 1832 года.

Дневники Гёте начинаются тоненькой тетрадочкой о первом путешествии в Швейцарию в июне 1775 года.

К ним относят и записную книжку, куда он во Франкфурте и Страсбурге в 1770 и 1771 годах записывал заголовки книг, которые следует прочесть, и делал выписки из уже прочитанных.

Дневники кончаются записью от 16 марта 1832 года:

«Весь день провёл из-за плохого самочувствия в постели».

В дневниках имеются "знаменательные пропуски": они касаются Веймарского периода с июня 1782 по сентябрь 1786 и с ноября 1786 по январь 1790 года, который оттого для учёных "особенно трудно поддается осмыслению". За эти пропуски ответствен в значительной степени сам Гёте.

Количество уничтоженного им поистине удивительно: письма, юношеские работы, фрагменты. Аутодафе, уничтожение собственных бумаг, устраивалось им неоднократно.

Гёте заявлял:  «В самые мои лучшие годы мне часто говорили друзья, которые должны были знать меня: я живу лучше, чем я говорю, говорю лучше, чем пишу; а написанное лучше, чем напечатанное».

Дюссельдорф. Когда? Сезоны (продолжаю пополнять)

Когда лучше всего приезжать в Дюссельдорф?

Идеальное время для путешествия – весна и осень. Городские сады начинают цвести уже в марте, в мае - настоящее лето.

Летом везде хорошо. В Дюссельдорфе особенно хорошо летом то, что отели не повышают цен (как в другие сезоны из-за промышленных выставок).

Осенью дожди (конец октября-ноябрь) и ветры, прохладная свежая, часто бесснежная зима. Минусовые температуры воспринимаются как очень холодные.

Зимой в Дюссельдорфе::: Декабрь - Январь - Февраль.

Весной в Дюссельдорфе::: Март- Апрель - Май.

Летом в Дюссельдорфе::: Июнь - Июль - Август.

Осенью в Дюссельдорфе::: Сентябрь - Октябрь - Ноябрь.

Как видно выше, 6 из 12 месяцев уже "подготовлены", остальные (с мая по октябрь) - в процессе. Кроме того, у меня есть рубрики по временам года (Зимнее+Весеннее+Летнее+Осеннее:) - почитайте.

Кулинарные сезоны? Такие тоже есть, а как же!

Календарь (промышленных) выставок в Дюссельдорфе - 2015.

Вот такой вопрос про "непонятное с ценами" я получила:

Помогите, пожалуйста, разгадать загадку с ценами на отели. Мы останавливались в Дюссельдорфе в парочке одних и тех же отелей, цена за ночь в 2-местном номере всегда составляла около 49 евро. Сейчас же цены там составляют 98 евро за ночь (едем в феврале), причем в обоих отелях. Чем вызван такой резкий скачок цен – может быть, в Дюссельдорф приезжает королева Британии? Причем, в ночь со 2 на 3 февраля стоимость прежняя – в 49 евро, а начиная с 3 февраля – 98 евро. Не очень приятный сюрприз, честно говоря.

Это побудило меня ещё раз написать про особенность Дюссельдорфской экономики. "Виноваты" в таком выставки. Промышленные выставки. Это время, когда в Дюссельдорф съезжаются специалисты со всего мира. Отели повышают цены и в ресторанах трудно найти место (они не только заполнены, но и переполнены). И, как вам подскажет календарь, приведённый мной ниже, хоть и "не королева приезжает", но специалисты со всего мира - а их множество. Каждая сфера деятельности имеет свою специфику. Но все новинки представляют, обсуждают, закупают/продают здесь.

В начале февраля в Дюссельдорф традиционно собераются специалисты (производители и закупщики) по обувной моде. Международная выставка обуви и аксессуаров GDS (зима), оттого и цены "соответствующие". Неприятно для туристов, да. Но для города – это основной источник доходов, специализация. Горожане привыкли и стараюстя "не толкаться" без надобности в центре - это "настоящий Вавилон", если выставка, к примеру, имеет не ежегодный, а более редкий повтор.

Январь

7 января – 9 января 2015 года - PSI 2015 Европейская торгово-промышленная выставка производителей рекламы, сувениров и рекламной продукции

10 января – 11 января 2015 года TrauDich! Выставка свадебных товаров и услуг

10 января – 12 января 2015 года Vivanti (зима) Немецкая специализированная выставка дизайна интерьера, товаров для дома и подарков

17 января – 25 января 2015 года Boot Duesseldorf  Международное бот-шоу (Морские перевозки, Катера и яхты, Дизайн судов, Яхтенный спорт)

Февраль

30 января – 2 февраля 2015 года The Gallery Dusseldorf (весна) Международная выставка моды

4 февраля – 6 февраля 2015 года GDS Dusseldorf (зима) Международная выставка обуви и аксессуаров

Март

15 марта – 17 марта 2015 года Prowein 2015 Международная выставка вин и алкогольных напитков

27 марта – 29 марта 2015 года Beauty Dusseldorf+Top Hair International Международная выставка профессиональной косметики + Международная выставка парикмахерского искусства и салонного оборудования

Июнь

16 июня – 20 июня 2015 года GIFA (+METEC / Newcast) Международная выставка и форум литейной промышленности / технологий металлургического производства / прецизионного литья

27 июня – 29 июня 2015 года Vivanti (лето) Немецкая специализированная выставка дизайна интерьера, товаров для дома и подарков

Июль

25 июля – 27 июля 2015 года The Gallery Dusseldorf (осень) Международная выставка моды

29 июля – 31 июля 2015 года GDS Dusseldorf (лето) Международная выставка обуви и аксессуаров

Август-Сентябрь

28 августа – 6 сентября 2015 года Caravan Salon Dusseldorf Международная выставка автодомов, фургонов и автомобильного туризма

4 сентября – 6 сентября 2015 года TourNatur Международная выставка пешего туризма

Октябрь

30 сентября – 3 октября 2015 года Expopharm Международная фармацевтическая выставка

14 октября – 17 октября 2015 года Rehacare International Международная выставка товаров для людей с ограниченными возможностями

27 октября – 30 октября 2015 года A+A Международная выставка охраны труда

Ноябрь

16 ноября – 19 ноября 2015 года MEDICA+COMPAMED Международная специализированная выставка медицинского оборудования, инструментов и лекарственных препаратов +Международная выставка решений для высокотехнологичного производства медицинского оборудования